Опустошители
Шрифт:
— Вот, — сказала Женевьева, пытаясь выдавить улыбку, — уже легче... Хоть сударыней звать перестали...
— Да, уже легче.
Она умудрилась-таки распустить мой галстук и сняла его долой.
— Ведь объяснила...
— Да, да! Наступит развязка, потребуется друг и союзник. Будем, друзьями, согласен. И союзниками. Снимай с меня пиджак. И опрятно повесь в шкаф, пока стаканы сызнова наполню... Повесила? Перемещайся на постель, да непринужденно, словно там тебе удобнее всего.
— Так?
Я
Но приглядная женщина, предстающая в прозрачном белье, способна вопреки всему привлечь похотливого, переполняемого грязными помыслами субъекта. А я, увы и ах, таковым являюсь. Кажется.
Вручив Женевьеве стакан, я отхлебнул из собственного. Самую малость.
— Чересчур уж много собственного достоинства и аристократизма, — заметил я недовольно. — Тебе ведь полагается хмелеть не по дням, не по часам, а по минутам! Распрями ноги, приоткрой чуток, задорно поболтай ими. Дозволь сорочке сбиться и задраться... Вот, иное дело. Теперь надобно встрепать волосы, рассыпать их в живописном и сладострастном беспорядке. Облизни губы! Так, умница... Чудная девочка. Слегка недовольная, немножко сонная... Дай полюбоваться.
— Это намеренное издевательство или просто шутовская натура сказывается? — полюбопытствовала Дженни.
— Намеренное издевательство. Равное твоему... Я скорчил неописуемую рожу и зачастил тонким голоском:
— “Исказите, как соблазнять, мистел Клевензел, я малюсенькая девотька, сама не знаю...”
Женевьева промолчала. Я уселся подле нее. И услышал спокойный вопрос.
— Когда именно тебя “покупали схожим образом”, Дэйв? И что это значит?
— Была одна девица... Неважно где... Я чуть не брякнул: “в Кируне, в Швеции”, но Дженни резонно подивилась бы, что позабыл частный денверский детектив по ту сторону Атлантики, да еще за Полярным кругом. А я ленив изобретать правдоподобную ложь на ночь глядя.
— У девицы наличествовали друзья, которым позарез потребовалась некая вещь, лежавшая в моем номере. Бедняжка напропалую соблазняла меня, покуда мальчики рылись по шкафам и чемоданам. И ты поешь ту же песенку, только на иной лад. Ибо в твоем номере творится нечто любопытное, ирландочка.
Последняя реплика была выстрелом наобум, однако глаза Женевьевы резко сузились. Я понял: не в яблочко — так в девятку попал.
— Разыскали?.. Ту вещицу? Друзья девушки...
— Безусловно! Я ведь сам хотел, чтобы разыскали. Вещицу подсунули преднамеренно, дабы сбить супостата с толку. А супостат, сама понимаешь, не подозревал подвоха.
Я изложил сию короткую правдивую повесть неторопливо и внятно, следя
— Ты очень умен, Дэйв, — заметила Дженни. — А что случилось потом? С девушкой?
Секунду или две я медлил. Спектакль явно затянулся, и следовало чуток встряхнуть главную героиню. Вернее, примадонну.
— Сейчас покажу...
Я ухватил Женевьеву, стиснул в объятиях, довольно грубо поцеловал и опрокинул на постель. Следовало быстро проверить: всполошится моя приятельница или нет. На один миг почудилось, будто да, но инстинктивное, непроизвольное сопротивление тотчас погасло. Раздались два приглушенных, мягких удара — и я разочарованно понял, что миссис Дрелль отбивалась ровно столько времени, сколько заняло сбрасывание туфелек.
Воспоследовал чувственный стон, и Женевьева прильнула ко мне так, словно всю жизнь мечтала о мужчине, который не сочтет ее стеклянной либо фарфоровой. Или дожидалась тактической ошибки, мгновения, когда я оплошаю и сгребу ее бесстыжими лапами...
— Прекрати дурачиться, — прошептала она, — раздень меня полностью. Ведь говорил, мужчины любят... Любишь меня, Дэйв?
— Черт возьми, — ответил я, — разумеется, нет. Ненавижу до мозга костей... Да что за пакость эдакая? Еще толкуют о средневековых “поясах целомудрия”! Как снимать идиотские пояски с подвязками? Тоже ключом отмыкать?..
Ответа услыхать не удалось, ибо почудилось, что крыша провалилась, пол разлетелся, и стены рассыпались кирпичной щебенкой, оставив нас лежать полураздетыми на всеобщее обозрение. Двоих развратных существ на одной разворошенной постели.
Хочу сказать, раздался внезапный, настойчивый стук.
Во входную дверь.
А потом послышался голос.
— Мамочка, — изрек застенчивый голос, — мамочка, ты здесь? Мистер Клевенджер, мама у вас?
Глава 15
Не хочу сказать, будто подобное приключилось впервые в моей любовной практике. Если помните, я был женат и произвел на свет потомство — общим поголовьем три единицы, — которое росло на американском Западе с той же матушкой, но с другим отцом.
И отлично изведал, каково услыхать милый детский голосок, щебечущий у двери в спальню, когда только-только вознамеришься вкусить супружеских утех и радостей.
Но это было несколько лет назад, а за несколько лет я избаловался: привык совокупляться не по-родительски, а по-человечески.