Шрифт:
Пролог
55 лет тому назад
На платформе было морозно. Из открытых губ вылетал пар, но парень с девушкой, стоявшие у входа в вагон поезда, никак не могли разомкнуть рук. На большее они не осмеливались – проводница с любопытством наблюдала за ними, даже не скрывая своего интереса. Хрупкая девушка – с тяжелой светло-русой косой, сбегающей из-под белой шерстяной шапочки, голубоглазая и юная, не старше двадцати. Парень чуть постарше – в военной фуражке на черных кудрях, высокий и широкоплечий. Молодые, симпатичные, они были на редкость красивой
– Возвращайся скорей, Поля. – Парень порывисто сжал тонкую руку девушки в шерстяной варежке в своей ладони.
– Вернусь, – улыбнулась в ответ она. – Только маму навещу, и сразу назад.
Была бы ее воля, она бы никогда не выпускала своей руки из его. Но прозвенел гудок, и проводница строго выкрикнула:
– Проходим в вагон! Не задерживаемся!
Все другие пассажиры уже сидели внутри, и девушка заторопилась в вагон.
– Ну, пока, Миша!
Она на миг застыла, словно сомневаясь – ехать или остаться? На миг ее кольнуло страшное предчувствие – она видит Мишу в последний раз. Она с тревогой взглянула в карие глаза парня, и тот улыбнулся ей – тепло и ободряюще. У нее отлегло от сердца. Чепуха! Миша ее любит, а верить предчувствиям – не по-комсомольски.
Уже перед тем как подняться в вагон, она все-таки решилась. Не побоялась стоящей в паре шагов проводницы, легонько ткнулась губами в гладко выбритую Мишину щеку, пахнувшую одеколоном. Их первый поцелуй вышел неловким, обдал жаром и смутил обоих. Она впорхнула в вагон, на прощание обернулась. Миша улыбался, еще смущенный, но безумно счастливый и влюбленный. Махнул на прощание рукой:
– Я буду ждать, Поля!
И столько жара была в этом обещании, что она поняла – Миша будет ждать ее всю жизнь. И ничто на свете не сможет их разлучить. Ведь они – две половинки. Впереди была короткая разлука длиной в зимние каникулы, а за ними – целая жизнь вдвоем, полная счастья. Поезд тронулся, и она замахала Мише рукой из окошка коридора.
А он бежал за вагоном, пока не закончилась платформа.
– Жених, что ли? – Проводница с любопытством наблюдала за ней.
Девушка смутилась и отвернулась от окна.
– Друг…
О свадьбе они пока не говорили. Рано. Ей только двадцать исполнилось, Миша на три года старше.
– Военный? – поинтересовалась проводница.
– Летчик. Будущий. На последнем курсе учится.
– А ты?
– А я на первом.
После учебы Мишу могли распределить в другой город, и тогда, она была уверена, Миша позовет ее с собой. А она последует за ним хоть на край света. Ведь такая любовь, как у них, – однажды и на всю жизнь.
Проводница улыбнулась, глядя куда-то ей за спину – в окно.
– Первая звезда.
– Что? – Девушка удивленно обернулась и увидела звездочку, плывшую над деревьями.
– Рождество сегодня, вот что. Не знала?
Девушка пожала плечами. Она была атеисткой, как и все комсомольцы.
– Сегодня девушки на суженых гадают да желания загадывают, – сказала проводница, и ее глаза затуманились, будто вспомнила о чем-то своем.
– И вы гадали? – спросила пассажирка.
– А то!
– Сбылось?
– Если бы сбылось, я бы тут не каталась. – Проводница нахмурилась и нырнула в свое купе, откуда сердито загремела стаканами для чая.
Девушка задержалась у окна, проводила взглядом звездочку, бегущую по небу за поездом. Чего ей желать? Она уже встретила
Только бы Миша любил ее всю жизнь.
Аполлинария улыбнулась и прошла на свое место. Она даже помыслить не могла, что в тот вечер видела Мишу в последний раз.
Глава 1
30 декабря, наше время
В переговорной архитектурного бюро царило праздничное оживление. Сотрудники дизайнерского отдела собрались на итоговое совещание, но о работе уже никто не думал. Все обсуждали только наступающий праздник – где, как и с кем.
Дверь открылась, и в комнату тихо вошла неприметная девушка – в джинсах и сером джемпере, с блокнотом в руках, русоволосая и голубоглазая.
– А, это ты, Ксюша…
Сотрудники отвернулись и продолжили прерванный разговор. Девушка тихонько села за стол и открыла свой блокнот.
– Надеюсь, что совещание не затянется, а то мне сегодня еще чемоданы собирать, – озабоченно заметила замужняя Вероника, бросая взгляд на настенные часы. – Мы с семьей завтра летим в Калининград.
– А что в Калининграде делать? Там же холодно! – громко заявила ведущий дизайнер Аллочка. – Вот мы с Колей в Таиланд летим, в море купаться.
Полгода назад бизнесмен Николай надумал строить загородный дом и обратился в их бюро. Дизайн-проект дома поручили подготовить Аллочке как самой подкованной из них. А в процессе общения клиент влюбился в стройную блондинку Аллочку, так что все шло к тому, что после свадьбы Аллочка переедет в дом, который сама же и отделала на свой вкус.
– Значит, ты Новый год под пальмой встретишь? – оживился тусовщик Никита.
– Нет, мы первого января вылетаем, – неохотно призналась Аллочка.
– А почему первого? – подколола ее вечная соперница Рита. – Так дешевле?
– Коля привык отмечать Новый год с родителями, – обиженно возразила Аллочка. – И завтра меня с ними познакомит. А уже потом на море полетим…
Ксюша рассеянно прислушивалась к голосам коллег, набрасывая в блокноте новый интерьер. Она всегда хотела быть дизайнером. Менять пространство, создавать красивые интерьеры, в которых людям будет приятно и комфортно. Рождение нового проекта было сродни волшебству – когда на чистом листе оживали фантазии из ее воображения. Пока Ксюше поручали только небольшие объекты вроде типовых квартир, а она мечтала о большом проекте – кафе, ресторане или магазине. Если бы только ей дали шанс – уж она бы не подвела! Вот и сейчас карандаш выводил на бумаге очертания барной стойки с кофемашиной, круглые столики, уютные диванчики у стены, где так приятно посидеть вдвоем зимним вечером…
– Ксюш, а ты где Новый год отмечать будешь? – внезапно спросила ее Рита. – Едешь куда-нибудь?
Ксюша помотала головой. Сколько она себя помнила, всегда отмечала Новый год одинаково.
– Я дома, с бабушкой.
Коллеги уставились на нее, как на диковинную зверушку.
– С бабушкой? – насмешливо протянула Аллочка. – Так она, наверное, древняя.
– Почему древняя? – вступилась за бабушку Ксюша. – Ей всего семьдесят пять.
– У нее что, Альцгеймер? – с сочувствием уточнил Никита. – У моей соседки эта болезнь, вообще ничего не помнит старушенция. Ее даже на пять минут одну оставить нельзя, все время присмотр нужен.