Опыт
Шрифт:
– Максик, не надо.
– Чем замечательные? Дорогой молодой человек, вы не цените ни себя, ни свою красавицу мать, родившего такого красивого юношу.
– В моей красоте она отношения не имеет, как видите, мы с ней совершенно не похожи, скорее здесь повинен тот чувак, который присунул ей и сразу же сбежал, как почувствовал, что запахло жаренным. Да, к тому же мое лицо, благодаря вашему сыну, сейчас вряд ли можно назвать красивым.
От слов парня отец Павел Семёнович поперхнулся, а Ян, не сдержавшись, прыснул, смотря на растерянное, ошарашенное лицо отца, привыкшего всё держать
– Макс!
Мать новичка в ужасе прикрыла рот рукой.
– Поколение. Мой сын такой же! Ни капли стыда и смущения.
– Вы правы. Сколько не воспитывай… знаете, очень трудно растить сына одной. Иногда чувствуешь вину, за то, что где-то чего-то недоглядела, не додала, как сейчас.
Павел Семёнович согласно закивал:
– Я вас прекрасно понимаю, сам ращу сына один. Поверьте, сколько бы мы не старались, не тратили на своих сыновей душевных и материальных средств, современный мир, с его все доступностью и развращенностью всё равно будет влиять на них, отнюдь, не в лучшую сторону.
– О да! Чего стоит этот интернет. И насчет вседозволенности и развращенности вы верно подметили. А скажите, если вам не покажется мой вопрос нескромным, ваша жена умерла? Или просто в разводе?
– Она бросила нас…
Отец говорил высокопарно, как всегда, с маской лицемерной скорби, делавшей этот пафос уже гротескным и несуразным. Нелепость всему этому напыщенному диалогу, в добавок, придавали жесты жеманности Ларисы Сергеевны, каждый раз после слов Павла Семеновича преувеличенно вскрикивавшей.
– О, это ужасно. Нет, такого я не понимаю, ладно мужчины уходят от женщин с детьми, но чтобы женщина бросила своего ребёнка…
– Да, это прискорбно. Мне было очень тяжело, да и сейчас нелегко, если вы понимаете о чем я.
Ян, старался не засмеяться над всем этим фарсом, комедией, которая всего лишь была начальной интерлюдией, предшествующей сближению двух уже немолодых людей, неожиданно понравившихся друг другу, но не знающих, как это выразить, чтобы не поставить себя в смешное положение. О том, что они смешны уже тем, что боятся быть смешными, они по ходу дела и не догадывались.
Покосившись на Макса, Ян по выражению лица новичка неожиданно для самого себя осознал, что они за одно, и в их же интересах объединиться, чтобы не допустить рокового сближения их родителей. Этого не хотели они оба по известным причинам их конфронтации и взаимной неприязни.
– По правде говоря, пап, я не заметил, чтобы уход мамы как-то повлиял существенно на твою жизнь. Ты с легкостью всегда находил ей замену, даже когда жил с ней.
– Ян, это выходит за все рамки приличия. – Прикрикнул выведенный и себя Отец.
Ян подмигнул Максу, и тот, всё поняв, не упустил случая подыграть ему. Между ними возник негласное перемирие, некого рода временная солидарность, призванная для одной единственной цели: не дать их родителям закрутить роман друг с другом.
– Ну, моя мама, по правде говоря, тоже в мужском обществе никогда не нуждалась. Я даже сбился со счёта, сколько у неё их было…
– Макс!
– Хватит.
Воскликнули мужчина и женщина одновременно, наконец, поняв непримиримость их сыновей.
– Мне кажется, молодые
– Боюсь, пап, касается, хотя бы потому, что мы сидим за этим столом и все слышим и видим.
– Тогда выйдете вон! Молодежь, всё опошляет вокруг себя.
– Не говорите.
Ян махнул головой Максу, они вылезли из-за стола, направляясь в комнату Яна. Закрывшись, они снова поглядели друг на друга, увидев, что больше их не объединяет чувство товарищества и единомыслия, рождённое общей целью. Оба почувствовали смущение. Все никак не начавшийся разговор стоял между ними, как физическая преграда, о которую они постоянно спотыкались, пытаясь подойти друг к другу. Яну Макс уже не казался высокомерным ублюдком, теперь он видел перед собой простого парня, точно так же как и он, неуверенного в себе, но тщательно это скрывающего.
– А где вы раньше жили? Вы в нашем городе недавно? – наконец, нашелся Ян.
– Спроси, где мы не жили лучше. – Невесело усмехнулся Макс.
Потрогав подбитый ещё немного заплывший левый глаз, он еще раз улыбнулся, только без горечи и иронии.
– А ты классно дерешься. Я и сам не промах, но ты уделал меня. Где-то учился?
Ян пожал плечами, не зная, что лучше сказать. Признайся, что это его первая в жизни драка, он тем самым оскорбит Макса, показывая чего стоит умение парня за себя постоять, поэтому ответил расплывчато, не касаясь конкретных подтверждений и отрицаний.
– Ну так, где-то что-то подсмотрел, где-то опробовал.
– Понятно. На улицах, значит.
– А та девчонка, ну, рыженькая, твоя? – через некоторое время спросил Макс, рассматривая на полках книги, видимо, не представлявшие для него особенного интереса.
– Лера? Мы друзья. Точнее, наверно, были.
– Ты с ней это…
– Нет, сказал же, друзья.
Яну был неприятен разговор про Леру, поэтому он не скрывал своего раздражения, надеясь, что такой не завуалированный ничем намёк будет понятен.
Макс только пожал плечами, доставая телефон.
– Слушай, а не хочешь сейчас сходить на один сейшн? Не бойся, предки так заняты друг другом, что не заметят нашего отсутствия. Там девочки клёвые будут и можно неплохо оттянуться с ними. Я пока благодаря тебе в школу не ходил, новые знакомства завел.
Понимая, что Макс говорит дело, и что его отец только рад будет их куда-нибудь на короткое время деть, Ян согласился.
Глава 6
Новый город, городишко, так его называл Макс, начинал нравиться ему всё больше и больше. После выпитой бутылки пива, он чувствовал легкую хмель, а девчонка, что прижималась, будто невзначай, грудью к его руке, приятно возбуждала. Конечно, до красотки ей далеко, но по доступности она такая же, как и все остальные, что у него были. Отец этого придурка, сидящего рядом с ним, скорее всего, в этот момент трахает его мать, хотя, не всё ли равно, если это обоюдное желание. Наверное, все женщины такие. Так считал Макс, поглаживая в доверчивости прижавшуюся к нему девушку по внутренней части руки.