Оракул
Шрифт:
— Вы, следовательно, настаиваете, что настоящая фамилия моего деда была фон Дорн?
— Безусловно, и он был прямым потомком того самого фон Дорна, которого убил в восемнадцатом веке на дуэли мой предок поручик Друбич. Но, надо сказать, ваш дедушка расплатился с долгами и в двадцать седьмом году прошлого века отправил в мир иной бывшего офицера с той же ненавистной, надо полагать, всем фон Дорнам фамилией.
— Здесь вы правы, Ярослав, — кивнул Иванов. — Дед, правда, называет Друбича шпионом и контрой, но дело, конечно, не только в этом. Он не доверял Друбичу, боялся, что тот его обманет. Более того, он заподозрил, что Друбич и Глинский пытались его отравить. Ибо всех этих призраков
— Монголо-татары, — усмехнулся памятливый Кравчинский.
— Дед пишет просто о бродягах, которых Друбич с Глинским перестреляли из револьверов. А при чем здесь монголо-татары?
— Это, видимо, ошибка оракула или его ноу-хау, — пояснил Аполлон. — А вы разве не помните, как договаривались с этими печенегами?
— К сожалению, я многого не помню, господин Кравчинский. В частности, я очень хорошо помню, как Стеблов с Гришкой доставили вас во дворец, а дальше последовала вспышка и провал в памяти. Есть несколько моментов, которые я помню довольно отчетливо, но они слишком уж совпадают с тем, что я вычитал в воспоминаниях деда. В частности, я помню посещение оракула, убийство Ефросиньи и засаду, устроенную на вас, Кузнецов. Иногда ко мне словно бы возвращалась собственная память, и я пытался проанализировать ситуацию. Знаете, как это бывает во время ночного кошмара, вроде бы очнулся, обрел себя в реальности и вновь провалился в пучину сна.
— А чем закончилась ваша засада на поручика Друбича?
— Яркой вспышкой. Видимо вмешался оракул, как вы его называете.
— Нет, Аркадий Семенович, оракул здесь ни при чем, — отозвался Ярослав. — Это я застрелил Стеблова и Гришку, а вам проткнул горло шпагой.
— Правильно. — Иванов поднялся с кресла. — Ваше лицо, Кузнецов, я запомнил. Поэтому и был уверен, что диадема у вас.
— Очнувшись, вы позвонили Рябушкину и попросили нас задержать?
— Анатолий Сергеевич мой старый приятель. — Аркадий Семенович развел руками, — Надеюсь, он не доставил вам больших неудобств?
— Мы расстались мирно, — пожал плечами детектив. — Но я очень надеюсь, господин Иванов, что продолжения эта криминальная история иметь не будет?
— Разумеется нет, Ярослав! Войдите же в положение человека, пережившего чудовищный стресс. Кстати, а где же все-таки диадема?
— Я ее оставил там, в лесу, в укромном местечке. Верну я вам ее только при одном условии, Аркадий Семенович: вы должны помочь мне вытащить из века восемнадцатого Николая Ходулина и его родственницу Катюшу.
— Прямо скосу, задали вы мне задачку, Ярослав. Тут надо крепко подумать, чтобы не наломать дров. Этот оракул, надо признаться, произвел на меня очень сильное впечатление. Что он собой представляет, по-вашему?
— Мы полагаем, что это скорее всего компьютер. Разумеется, не наш. Не земной. А кто и зачем забросил его к нам, сказать трудно.
Иванов потер острый подбородок и вновь опустился в кресло. На лице его читалось сомнение. Ярослав верил этому человеку и не верил. Скорее всего тот все-таки кое-что утаил от своих собеседников. Похоже, у Аркадия Семеновича имеются свои планы в отношении оракула, и именно поэтому ему нужен ключ к инопланетной системе — диадема императрицы. Но в любом случае доверять Иванову нельзя. Коварный человек и явно себе на уме.
— Скажите, Аркадий Семенович, откуда вы узнали наши с Аполлоном имена и фамилии?
— От Ходулина, естественно. Он собирался вытащить вас на природу. Светлана
— А Ходулин знал о восстановленных дворцах?
— По-моему, нет. Светлана готовила для него сюрприз.
Тогда понятно, почему Колян так удивился, обнаружив роскошное строение там, где вчера еще были развалины. А за историю с самогонным аппаратом он ухватился скорее всего как за удобный повод вытащить своих друзей на природу в знойную летнюю пору из пыльного города. И, надо признать, ему это удалось. Впечатлений, почерпнутых в селе Горелово, поэту и детективу хватит надолго.
— Ну что ж, Аркадий Семенович, извините за неожиданный визит. И спасибо за информацию. Так я жду вашего звонка?
— Да, конечно. Я все обдумаю, Ярослав, и обязательно вам позвоню.
— И еще, господин Иванов, уймите своих «гэпэушников», у них после нечаянной смерти поехала крыша. Кстати, они были с вами у оракула?
— Нет, я проник туда один.
— Хоть в этом ребятам повезло, — усмехнулся Ярослав. — Счастливо оставаться, Аркадий Семенович.
Возвращались от Иванова все на том же, одолженном у Хлестова «форде». К счастью, финансист еще, видимо, не обнаружил пропажи. Во всяком случае, никто друзей не остановил и не обвинил в угоне автомобиля. Стеблов обиженно сопел, сидя рядом с детективом, кажется, он был недоволен характеристикой, выданной ему Ярославом в присутствии нанимателя.
— Ты держись от этого Иванова подальше, — посоветовал ему Кузнецов. — И от Светки Хлестовой тоже. Грядут события, и у тебя есть все шансы оказаться на скамье подсудимых за нечаянное убийство.
Конопатый Ярославу не поверил. Похоже, сведения, почерпнутые из разговора детектива с Ивановым, произвели на молодого человека очень сильное впечатление. И сейчас он усиленно шевелил извилинами, пытаясь согласовать собственные наблюдения в зоне отчуждения с только что полученной информацией. Отваливать в сторону он, кажется, не собирался. Наоборот, горел желанием урвать свой куш в деле весьма таинственном и прибыльном.
— Так этот клад все-таки существует? — спросил он у Ярослава. — Или это всего лишь плод разгоряченного воображения?
— Существует, — обнадежил его Аполлоша. — Но не для таких простофиль, как ты. Слушай, что тебе умные люди говорят, и проживешь жизнь долгую и счастливую.
«Лада» так и продолжала сиротливо стоять у самого крыльца ГУМа, не потревоженная ни хулиганами, ни работниками ГИБДД. Обрадованный тем, что не придется платить штраф, Кравчинский бросился к своей собственности и быстренько переправил ее в безопасное и не грозящее суровыми санкциями место. Ярослав настоятельно порекомендовал Стеблову вернуть «форд» владельцу и впредь противоправными действиями не заниматься. На этом друзья расстались с конопатым «чекистом». Ярослав пересел в многострадальную «Ладу» на свое законное место рядом с водителем. Аполлон горестно взирал на попорченное пулей лобовое стекло и сетовал на то, что забыл взять За него плату с вредителя или в крайнем случае с его нанимателя.
— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — поинтересовался поэт у детектива, выруливая на оживленную магистраль.
— Бред, — вздохнул Ярослав. — Но в любом случае нам надо извлекать из этого бреда Коляна с Катюшей.
— Пока император жив, — вздохнул Аполлон, — граф Глинский так и будет сидеть в своем поместье.
— Но какого черта?! — возмутился Ярослав. — Какая-то железка играет людьми словно марионетками.
— Не железка, а искусственный разум, — поправил Кузнецова Кравчинский. — В этом весь фокус. Раз программа требует устранения императора для дальнейшего развития сюжета, то, будь добр, выполни это условие.