Оракул

Шведов Сергей Владимирович

Ярослав удивленно посмотрел на приятеля — неужели и этот свихнулся от впечатлений? Не хватало еще, чтобы и Кравчинский начал мочить людей направо и налево по желанию инопланетного оракула. А как же гуманизм и права человека?

— Не надо путать жизнь с игрою, — усмехнулся Аполлон. — Между прочим, я большой любитель компьютерных игр — надо же мне как-то выплескивать свойственную людям агрессивность. Вот я и выплескиваю ее в виртуальном пространстве.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю похитить Хлестова, отвезти его в Горелово и там убить. Можно ударом шпаги, можно выстрелом из пистолета. В крайнем случае — забить канделябрами.

— Ты, вообще-то, в своем уме?!

— Если

мы с тобой не пристукнем императора в мире виртуальном, императрица его убьет в мире реальном. Элементарно наймет киллера и убьет. И виноват в этом будешь ты, Ярила. Я же тебе сказал, что оракул запрограммировал Светку на убийство, хотя, не исключаю, что ее и программировать не пришлось. Среди баб попадаются, надо сказать, редкостные стервы. И тому есть исторические примеры.

— Ты на Екатерину Великую намекаешь, что ли?

— А почему Екатерине можно, а Светлане нельзя? Тут ведь важно, чтобы под рукой вовремя оказался граф Орлов с канделябром. А для Хлестова эта виртуальная смерть окажется спасением. Чего ты боишься, в конце концов? Ты застрелил Ваньку Каина, ты застрелил «гэпэушников», а фон Дорна и вовсе проткнул шпагой, но, между прочим, все они живехоньки и очень неплохо себя чувствуют. То же самое будет с Хлестовым, уверяю тебя. Ибо в компьютерной программе он уже числится как император с вполне определенной судьбой.

Пораскинув мозгами, Ярослав пришел к выводу, что в предложении поэта имеется зерно здравого смысла. Зерно малюсенькое, но не исключено, что оно прорастет и вымахает в большое дерево, на котором Кузнецова с Кравчинским, чего доброго, повесят в полном соответствии с программой, заложенной инопланетными придурками в свой компьютер.

Размышления Ярослава прервала музыка, заигравшая в кармане джинсов. Детектив извлек из кармана мобильник и приложил к уху. Голос Хлестова прямо-таки вибрировал от возбуждения. Из местами бессвязной речи Кузнецов понял, что на финансиста совершено покушение.

— Сейчас буду, — коротко бросил Ярослав в трубку и отключился.

— Началось? —опросил насмешливо Кравчинский.

— Рули к офису, — вздохнул детектив.

В офисе царило смятение, во всяком случае, на секретарше средних лет прямо-таки лица не было, до того она была расстроена происшествием с дорогим шефом. Сам Хлестов полулежал в кресле, с перевязанной окровавленным бинтом головой и пил из хрустального стакана минеральную воду. Рука, державшая стакан, заметно дрожала. Бегло осмотрев пострадавшего, детектив пришел к выводу, что ничего фатального не произошло, и рана на голове, скорее всего, не смертельна.

— Стреляли? — спросил Кравчинский у стоявшего в сторонке молодого человека с квадратной челюстью, выполнявшего при финансисте роль то ли охранника, то ли секретаря.

— Кусок кладки упал прямо на нас, — вздохнул охранник. — Еще бы немного вправо, и конец нам обоим.

Как выяснилось из дальнейших расспросов, Петр Васильевич Хлестов после разговора с детективом отправился на строящийся объект с плановой проверкой. В предостережения доброхота он не поверил, но охранника с собой все-таки прихватил. Здраво рассудив, что береженого бог бережет. Увы, даже опытный охранник иной раз не в силах защитить шефа от грозящих неприятностей. Конечно, произошедшее могло быть случайностью. Чрезвычайные ситуации на наших стройплощадках пока еще не редкость. С другой стороны, крайне редко бывает, чтобы в таких прискорбных происшествиях пострадало высокое проверяющее лицо. В конце концов, прорабы у нас очень хорошо знают, куда можно водить начальство, а куда нет. Обрушение кладки на голову шефа — это такой моветон, который ни в какие писаные и неписаные законы не лезет.

— Каску надо было надеть, — запоздало посоветовал

Хлестову Кравчинский. — Что ж вы технику безопасности нарушаете!

— Кто ж знал, — простонал травмированный финансист, — Я под этой стеной в десятый раз проходил.

Идеальный способ убийства. Кирпич свалился на голову — что тут поделаешь, все под богом ходим. Ну не повезло мужику. Это вам не желудочные колики. Тут алиби у всех железобетонное. Скорее всего наказали бы прораба. В административном порядке. Как не обеспечившего и недосмотревшего. Но злой умысел в данном случае доказать было бы весьма и весьма сложно, тем более что никаких подозрительных лиц ни на стройке, ни вокруг нее обнаружено не было.

— А кто знал о вашей поездке на объект?

— Все знали, я из этого тайны не делал. Я там чуть не каждый день бываю.

— В милицию заявляли?

— А что милиция?! — раздраженно вскинулся Хлестов и тут же сморщился от боли. — Походили, посмотрели… Для них если трупа нет, то нет и преступления. Отругали прораба и все. Разумеется, ни про Светку, ни про вас я им ничего не говорил. Доказательств-то никаких, а в семейные дрязги прокуратура вмешиваться не станет.

Видимо, удар по голове, пришедшийся, впрочем, вскользь, не отразился на умственных способностях господина Хлестова, и рассуждал тот пока что вполне здраво. А Ярослав пребывал в затруднении. Зловещие пророчества Кравчинского стали сбываться неожиданно быстро. Детективу очень бы хотелось верить, что происшествие с Хлестовым — это всего лишь несчастный случай, но вот дать гарантии, что подобные случаи не станут повторяться, он, к сожалению, не мог.

— Если не возражаете, Петр Васильевич, я могу поговорить с вашей супругой. Но в любом случае, я бы на вашем месте уладил все формальности с помощью юристов. Иначе все это может скверно для вас закончиться.

От травмированного и физически, и психически финансиста друзья отправились прямиком к его супруге. Ярославу не терпелось познакомиться с женщиной, которую он знал как императрицу, и на месте оценить, способна ли она на шаги решительные и противоправные. Кравчинский для себя уже все решил, он нисколько не сомневался, что покушение на Хлестова совершила именно его супруга, и если ее не остановить в самом начале пути, то она непременно доведет свой преступный замысел до логического конца. Надо признать, что кое-какие основания так думать у Аполлона были. Но Ярослав как профессиональный сыщик и юрист с незаконченным высшим образованием не мог себе позволить роскошь доверять версиям, неподкрепленными фактами.

Супруга финансиста жила отнюдь не в пошлой бедности. Дом, где располагалась ее квартира, был одним из наиболее престижных и. естественно, самым дорогим для проживания. Хлестов, судя по всему, не жалел денег для строительства семейного гнезда. Но, увы, семейная жизнь у пары явно не сложилась, и теперь Светлане и Петру настало время расстаться. К сожалению, далеко не все способны разойтись мирно, не создавая при этом проблем как друг для друга, так и для окружающих.

— Не женись, Ярослав, тогда и разводиться не придется, — выдал Аполлоша другу выстраданную рекомендацию.

Сам поэт умудрился жениться еще в двадцать лет, прожил в супружестве неполный год и очень жалел потом, что не родился гомосексуалистом. По его мнению, женщины прекрасны издали, хороши бывают в постели, но во всем остальном их достоинства сильно преувеличены мужьями-подкаблучниками, не знающими чем еще угодить своим женам-ведьмам. Свою теорию Аполлон окрестил «антибабизмом» и очень надеялся когда-нибудь оформить ее в философский трактат и издать по меньшей мере сорокамиллионным тиражом.

— Чтобы всем дуракам хватило, — объяснил он свой глобальный замысел Ярославу.