Оракул

Фишер Кэтрин

Мирани прикусила губу.

Как быть?! Но не успела она и рта раскрыть, как сзади послышался высокомерный голос:

— А ну, дайте дорогу!

Мимо нее, словно не заметив, протолкался Сетис. В руках у него был список пергамента; он небрежно отстранил охранника и сказал мальчикам:

— Здесь перечислены ваши имена. Вы пойдете на Избрание в том порядке, какой я назову. Поняли?

Мальчики встали, испуганно переминаясь с ноги на ногу.

— Погодите-ка, — заволновался стражник. — Меня ни о чем таком не предупреждали...

Окинув

его презрительным взглядом, Сетис извлек из кармана клочок папируса и сунул ему под нос.

— Вот разрешение. Подписано самим Аргелином.

Стражник тупо уставился на листок. Наступило неловкое молчание. Потом солдат пробормотал:

— Думаю...

— И правильно. — Сетис быстро убрал папирус. От дыхания Мирани запотела бронзовая чаша, которую она все еще сжимала в руках. Стражник не умел читать! Но откуда у Сетиса такая уверенность в этом?

«Мирани!»

На миг ей показалось, будто Алексос произнес ее имя вслух. Но он уже подошел к двери. «Мирани. Уходи. Скорее!»

— Алексос! — прошептала она. Он не обернулся. Сетис уже достал маски Претендентов и теперь раздавал их мальчикам. Он бросил на нее один-единственный взгляд.

«Пора, Мирани. Он идет!»

Она принялась проталкиваться сквозь толпу, но народу было слишком много: они пихали ее локтями, наступали на ноги, не давали пройти, и вдруг она, зажатая между необъятной толстухой и стариком на костылях, почувствовала, как чья-то крепкая рука схватила ее за локоть и развернула.

Мирани сдавленно ахнула. Генерал! Его глаза были жесткими, безжалостными.

Он схватил ее за волосы и резко дернул. Его яростный шепот защекотал ей ухо.

— Думаешь, смогла меня провести?! Где твои сообщники? Где они?!

— Не знаю...

— Толстяк?! Писец?! — Он дернул сильнее, на глаза навернулись слезы боли. — Мальчишка?!

Взревели горны. Толпа с ревом подалась вперед, и Мирани сумела вырваться. Она кинулась прочь, изо всех сил работая локтями и прижимая к груди чашу.

В круг входили мальчики. Их было девять, лица скрывались под масками — серебряными, торжественны ми и красивыми. Одеты они были в одинаковые белые туники. Ноги у всех были босыми, волосы скрыты под колышущимися перьями и хрустальными Подвесками масок.

Даже роста они были одинакового.

И различить их было невозможно!

Девятый Дом затих. Солнце нещадно палило, обрушивалось на толпу удушающей периной, многократно усиленной встроенными в потолок зеркалами. Целая кольцевая система зеркал, будто сверкающий круг, отражала солнечные лучи, направляла свет и тепло внутрь Дома, превращая его в настоящий Храм Солнца.

Гласительница, высокая и царственная, прошлась вдоль шеренги мальчиков, внимательно вглядываясь в каждого. Одни из них опускали глаза, другие смело встречали ее взгляд. Пятый мальчик высоко поднял голову. Седьмой сложил руки на груди. Сумел ли Сетис поставить Алексоса

в шеренгу?! Где он?

"Не волнуйся. Все случится так, как хочу я... "

«А чего хотим мы, тебя не интересует?» — мысленно возопила она.

Он, казалось, улыбнулся.

«Не могу ничего обещать. Людей очень много, и все они хотят разного. Ты, Аргелин, Орфет... В этой толпе так много разных мыслей, так много желаний. Как Богу выбрать среди них, Мирани?»

Гермия отступила на шаг. Да Гермия ли это?! Стоящая перед строем Претендентов девушка гораздо выше: это было заметно даже несмотря на роскошный головной убор, ослепительно сверкающий на солнце. Она распростерла руки.

Толпа восторженно взревела, В тяжелое платье Гласительницы были вшиты мириады крохотных стеклянных бусинок; они сияли на солнце, переливаясь тысячами мерцающих радуг. Наряд Царицы Дождя словно промок от сверкающих капелек, и голос, донесшийся из-под золоченой маски, произносящий слова Бога, звенел, будто журчание ручейка. Мирани изумленно распахнула глаза. На другом конце зала встрепенулся Аргелин.

Это был не голос Гермии!

Из-под маски Гласительницы взирали глаза, темные и незнакомые. Они пробежали по шеренге мальчиков, потом скользнули по застывшему в напряженном ожидании генералу. Мирани дрожала, руки стали скользкими от пота. Это была не Гермия!

В дверях, отчаянно ругаясь со стражником, появилась разъяренная Ретия.

«Повелевать дождем нельзя! Она приходит и уходит, когда сама того пожелает».

— Кто она?!

«Та, Кто Избирает, Мирани».

Женщина протянула белоснежную руку. На кончиках ее ногтей дрожали хрустальные капельки. Она двинулась вдоль шеренги, прошла мимо первого мальчика, мимо второго... Толпа затаила дыхание. Мимо третьего. Возле пятого она остановилась.

Никто не издал ни звука.

Она пошла дальше. Шестой и седьмой мальчики в ужасе замерли. Восьмой храбро встретил ее взгляд. Девятый смотрел себе под ноги.

В абсолютной тишине она вернулась к середине шеренги. Пятый мальчик ждал, высоко подняв голову, опустив руки вдоль туловища. Внезапно налетевший ветер шевельнул перья на его маске.

Гласительница бросила взгляд на Аргелина. Гладкое лицо генерала превратилось в застывшую маску.

Потом она протянула руку и коснулась хрустальным ногтем пятого мальчика.

— Внимайте! — молвила она. — Вот он, Бог. Бог вступил в Дом Архона!

Толпа заколыхалась. Кто-то закричал. Снаружи, пугающе громко, зарокотал гром.

Мальчик снял маску, и у Мирани подкосились ноги.

Это был Алексос!

"Откуда ты знаешь? — лукаво произнес голос. — Может быть, они все Алексосы?"