Оракул

Фишер Кэтрин

Аргелин издал яростный рев, но он потонул в приветственных воплях толпы. Люди кинулись вперед, простирая руки, протягивая хворых детей. Солдаты, выставив копья, из последних сил сдерживали натиск.

Лицо Алексоса осветилось робкой радостью; увидев Мирани, он улыбнулся, потом поднял глаза на Шакала, в изумлении замершего на переполненной галерее. Обезьянка соскочила с его плеча, и Алексос радостно подхватил ее на руки.

В следующий миг толпа пришла в смятение. В Дом, заслоняя солнечный свет,

хлынули солдаты. Аргелин протолкался в круг и схватил Алексоса за руку.

— НЕТ! — завопил он. — Это не Архон! Этот мальчишка даже не был Претендентом! Предательство! Мой народ, вас предали! Не допустим же скверны, а не то Бог разгневается на нас! Слышите голос его гнева?

Загрохотал гром. Ослепительная вспышка молнии выбелила липа и руки, поразила толпу ужасом. Аргелин обернулся к Гласительнице.

— Госпожа, скажи им! Это не Архон!

Она приблизилась к нему, из-под маски властно сверкнули темно-синие глаза.

— Господин генерал, Бог сообщил мне, кого надо избрать. Ты желаешь оспорить его выбор?

Он смотрел на нее, кипя от гнева.

— Знаешь что, Гермия...

Она предостерегающе поднесла к его губам хрустальный палец.

— Я не Гермия!

На какой-то миг Мирани показалось, что сейчас он сорвет с нее маску. Он поднял руку, схватился за маску, но пальцы тут же отдернулись, словно обожглись, дотронувшись до чего-то раскаленного.

Или мокрого...

— Кто ты?! — прошептал он.

— Та, кого должна была изображать Гермия. Царица Дождя...

Грациозно кивнув, она отвернулась, и Девятеро вы строились в круг. Народ расступился, давая им дорогу. Возле дверей Мирани увидела Сетиса, он с жаром махал ей.

— Я этого не допущу! — проревел Аргелин.

Он все еще держал Алексоса, но тут ему на шею опустилась чья-то мощная длань; генерал вцепился в нее, пытаясь оторвать от горла могучие пальцы. Со всех сторон ему на выручку кинулись телохранители. Орфет взревел:

— Еще один шаг — и я сломаю ему шею!

И тихо шепнул Аргелину на ухо:

— На сей раз, генерал, я не оплошаю.

Кто еще выдержит такое?

Орфет!

Мирани шагнула вперед, все еще прижимая к себе чашу.

— Оставь его! Алексос избран Архоном! Все закончилось!

Великан язвительно расхохотался, все сильнее пригибая Аргелина к земле.

— Неужели?! Так говорит Бог, так говорит Гласительница, но генерал-то не согласен. Вокруг Города расставлены солдаты. Власть нынче принадлежит Аргелину, госпожа.

Она оглянулась. Народ безмолвствовал.

— Не смотри на них, — прорычал Орфет. — Какой от них прок? Они пойдут за любым, кто командует войском. Кто взимает налоги, следит за колодцами. Я знаю, как мыслят бедняки. Встань за мной, Мирани. И ты, Архон, тоже.

Она

неохотно послушалась. Алексос покрепче обхватил обезьянку, и они медленно направились к дверям. Орфет тащил упирающегося Аргелина, сотник и его люди, как тени, следовали за ними по пятам.

Кто-то тронул ее за локоть; обернувшись, она увидела Сетиса.

— Ты мог бы убежать, — с удивлением прошептала она.

Он горестно пожал плечами.

— Поздно, — пробормотал он и кивнул в сторону галереи. Проследив за его взглядом, она увидела, что там, в толпе, стоят его отец, бледный от страха, и Телия.

Внезапный порыв ветра раздул ее платье; она поняла, что вышла наружу. В небе громоздились тучи; то тут, то там сквозь них пробивались ослепительные лучи света.

По площади суетливо бегали люди. На крепостных стенах выстроились стрелки, держа наготове луки с натянутой тетивой. В огромных Вратах толпились солдаты с копьями наперевес. Пути к бегству были отрезаны.

— Орфет, — прошептала она.

Музыкант улыбнулся.

— Не волнуйся. На этот раз я не подведу...

— Но как? Нас всех убьют!

— Вот это, госпожа, я вам обещаю, — процедил Аргелин сквозь стиснутые зубы.

Она обернулась к нему.

— Ты не можешь отрицать волю Бога. Народ тебе не позволит!

— Он не Архон. Выбор был подстроен, и ты это знаешь. Народ поверит мне! — Он холодно улыбнулся.

— Убей меня — и увидишь, что будет.

И тут Орфет застыл на месте, ибо Алексос вышел у него из-за спины и встал возле Аргелина, на открытом месте, держа на плече обезьянку, которая весело теребила его за волосы.

Все копья, все луки нацелились на него.

— Архон! — Голос Орфета был полон смертельного ужаса.

— Отпусти его, Орфет.

— Что?!

— Отпусти его. Пришла пора народу увидеть, кто я такой.

Великан замер в нерешительности; тогда Сетис осторожно протянул руку и разжал его одеревеневшие пальцы. Аргелин тотчас же вырвался; шея его покраснела, лицо пылало от ярости. Он обернулся к фаланге лучников.

— Уничтожить их! — взревел он. — Живо!

Мирани вскрикнула; Сетис зажмурился, но, устыдившись, снова открыл глаза. Никто не шелохнулся.

В наступившей тишине торжественно заговорил Алексос:

— Мне кажется, генерал, ты скоро поймешь, чего хотят люди. Они хотят увидеть, правдиво ли то, в чем ты меня обвиняешь. Мирани, дай мне, пожалуйста, чашу.

Она испуганно взглянула на Орфета, облизала губы и подошла, неся чашу, на дне которой одиноко позвякивал рубиновый скорпион.

Площадь застыла в ожидании.

Алексос высоко поднял руки, словно привлекая внимание народа, и без того сконцентрированное на его хрупкой фигурке. Потом неторопливо опустил пальцы в чашу.