Оракул

Веста А.

– Мне надо вернуться в замок, – обреченно прошептала она.

– Зачем?

– Неважно…

– Вы храните какую-то тайну? О, я догадываюсь…

Девушка взглянула в его глаза вопросительно и серьезно.

– Должно быть, без вас некому будет кормить Белого Единорога? – усмехнулся Хорст.

– Считайте, что вы угадали. Мы с отцом должны вернуться в замок!

– Боюсь, что в условиях крушения фронтов и тотальных бомбежек это будет очень, очень затруднительно. У вас есть только один выход: стать моей женой.

– Обещайте, что поможете нам вернуться

в Альтайн! – запальчиво потребовала Элиза.

– Слово офицера! Гроссадмирал фон Дениц даст нам сопровождение и самолет. Итак, вы согласны?

– Нет… Я не знаю…

– Решайтесь, фройляйн Элиза. В ваших руках жизнь вашего отца и… – Хорст умолк, целуя кончики ее пальцев и пристально глядя в глаза. Даже здесь, в подземелье, они сохранили цвет лесных фиалок. В них уже не было испуга, только тайный обреченный огонек, словно она уже задумала обмануть его.

– Я жду вашего ответа, – напомнил Хорст, почтительно склонив белокурую голову.

– Я согласна, – быстро и не глядя ему в лицо ответила девушка.

– Благодарю вас за оказанную честь, Элиза. Я надеюсь вы позволите звать вас именно так? Я ни минуты не сомневался в вашем ответе и теперь надеюсь обрести в вас все лучшее, что есть в немецких женщинах, – напыщенно произнес Хорст. – Я попрошу фюрера присутствовать на нашей свадьбе.

– Неужели вы не видите, что он сумасшедший?

Хорст заметно вздрогнул.

– Не искушайте судьбу необдуманными словами, Элиза, тем более теперь, когда вы стали моей невестой. Я уверен, что фюрер захочет поздравить нас… Кроме того, я должен сообщить рейхсканцлеру Гиммлеру о нашем решении.

– Зачем?

– По законам внутреннего круга СС он должен дать согласие на наш брак, но перед этим вас осмотрит врач.

Элиза опустила голову, и Хорст увидел, как порозовели ее щеки, лоб и даже кожа в вырезе платья. «Как яблоко на припеке, – подумал Хорст, – она стыдлива. И это очень, очень хорошо…»

– Ничего страшного, моя милая. Врач не оскорбит вашу скромность, столь естественную в молодой девушке, но без его заключения наш брак не сможет состояться.

– Тогда…

– Подумайте об отце и не упрямьтесь, – опередил ее Хорст.

– Скажите, зачем я вам нужна? Завтра в Берлин придут русские, почти все эти люди погибнут, – Элиза оглядела снующих официантов и людей, сидящих за грязными, давно не мытыми столиками.

– Вы не знаете всего, Лизхен. Не все погибло. У Рейха еще есть земля в Антарктиде, наша непобедимая Шангрилла.

– Но это невозможно, совсем невозможно. Это бред. Люди не могут жить среди холода и тьмы.

– А кто сказал, что это будут люди? Помните ту детскую сказку?

– Какую?

– Про дворец на полюсе и маленького мальчика, который складывал из кубиков льда слово «Ewigkeit» – «Вечность». Если бы сложил свое заветное слово, то стал бы ангелом или демоном, хотя это одно и то же, – Хорст шептал горячо, бредово и сам уже верил в мечту, секунду назад родившуюся в его голове: – На полюсе наши ученые открыли источник бесконечной энергии, достаточной, чтобы перевернуть Землю и поменять местами северный и южный континенты.

Тот, кто владеет полюсом, станет властителем Земли! Именно там, в подземных городах, обитают Могущества. Они все еще помогают нам. Они открыли немецким ученым секрет полета, и мы построили аппараты, похожие на это. – Хорст взял в ладони выпуклое фарфоровое блюдечко. – Теперь вы понимаете, куда я вас зову?

Он взял Элизу за подбородок и долго смотрел в ее лицо, пока голубой фиордовый лед в его глазах не начал плавиться и подтаивать изнутри.

Оставив девушку за столиком в офицерской столовой, Хорст бросился разыскивать шефа СС. Разрешение на брак нацистов высокого ранга давал сам Гиммлер, магистр «Черного Ордена», но кабинет Гиммлера оказался заперт. Хорст долго искал его в лабиринтах бункера, пока почти не столкнулся с ним в одном из тесных проходов четвертого уровня. Рейхсфюрер заметно вздрогнул и отшатнулся от стремительного, одетого в черное Вайстора, метнувшегося к нему из-за поворота. За стеклами его очков мелькнула растерянность и страх. Он был похож на школьного учителя, встретившего в темном переулке бывшего двоечника.

– Свадьба под бомбами коммунистов, – невесело пошутил Гиммлер в ответ на просьбу Хорста. – У людей начали сдавать нервы. Когда от бомбежки трещат бетонные перекрытия, в офицерском клубе всякий раз затевают танцы, а в нашем казино повышают ставки, поэтому меня не удивляет ваше желание немедленно жениться на красивой девушке. Но в женитьбе главное не наломать дров с самого начала. Я должен удостовериться в арийском происхождении вашей избранницы и тогда «Алле»! – натянуто пошутил Гиммлер и нервно закончил: – Пройдемте в мой кабинет, здесь не место для разговоров.

Быстрым шагом они прошли по коридору и спустились на пятый уровень бункера, где располагался кабинет рейхсканцлера. Это мрачное помещение напоминало зал для траурных церемоний. Гиммлер был сыном приходского священника и, должно быть, поэтому имел особый вкус к священным предметам, символам и ритуалам. Стены зала были сплошь завешаны черными знаменами, несколько старинных двуручных мечей, вогнанных в плашки, составляли угловатые германские руны, из которых складывалось имя Зигфрида, героя эпоса о Нибелунгах. «Верить! Повиноваться! Сражаться!» – висел на стене девиз СС.

Но хаос уже проник и сюда, в святая святых Ордена. Под потолком, вместо легендарной люстры из человеческих черепов, потрескивала простая голая лампа. На полу толстым слоем лежали документы из рассыпанных папок, и сапоги ступали по ним, как по кочкам зыбкого болота.

Рейхсканцлер предложил Хорсту сесть в глубокое кресло и после долгой, наводящей на размышления паузы, заговорил:

– Я знаю о вашем назначении в Новую Швабию. Хорошо, если у вас будет подруга среди льдов и вечного холода, – Гиммлер ухмыльнулся в рыжеватые усы. – Кстати, вы в курсе? Наш гениальный Йозеф Менгеле провел удачные опыты по замораживанию! Его подопечные, мужчины и женщины, подолгу оставались голыми в ледяных камерах: те, кто занимались любовью, держались втрое дольше тех, кто боролся с холодом в одиночку.