Орбитсвиль

Шоу Боб

— Грязно работаете, Лейкер, — сказал Гарамонд.

— Ничего, отмоюсь.

— Головой рискуете, между прочим. Хотите впутать Элизабет в убийство? Будет ли она довольна, вы подумали?

— Мне сдается, что она не прочь избавиться от вас.

— Втихаря, не спорю. Но не таким грубым способом. — И капитан кивнул Нейпиру: — Идем.

Они повернули оглушенного репортера лицом к двери и повели на выход.

— Я предупредил вас, Гарамонд, — хрипло выдавил Лейкер. — А вы не послушались совета…

— Не будьте идиотом, — не оглядываясь, ответил капитан. Он физически ощутил покалывание между лопаток. До цели оставалось всего

несколько шагов, он уже коснулся пальцами дверной ручки, как дверь внезапно с треском распахнулась и в комнату ввалились еще трое.

Гарамонд подобрался, готовясь отразить нападение, но те с безумными глазами промчались мимо. Двое были в комбинезоне полевых техников, третий

— в мундире офицера инженерной службы «Старфлайта».

— Мистер Лейкер! — завопил офицер. — Невероятно! Такого до сих пор…

— Вон отсюда, Гардина! Как ты посмел вваливаться ко мне?.. — От ярости голос Лейкера сорвался на визг, и он закашлялся.

— Вы не поняли! Инопланетяне! Живые инопланетяне! Мои техники залезли ночью на холмы и видели огни. На западе! Там кто-то живет!

Челюсть у Лейкера отвалилась, кулак с грозным лазерным перстнем опустился.

— Что ты плетешь, Гордино? Что за сказки?

— Вот эти двое, мистер Лейкер. Пусть они сами расскажут.

— Слушать пьяниц и бродяг?

— Прошу без личных выпадов, — сделав успокаивающий жест с невозмутимым достоинством заговорил техник. — Предвидя скепсис, с которым будет встречено наше сообщение, я не сразу вернулся на базу, а дождался дневного света и сделал несколько снимков. Прошу. — И, помахав в воздухе пачкой цветных фотографий, он вручил ее Лейкеру.

Гарамонд подтолкнул Нейпира с заторможенным Мейсоном к выходу и, забыв о бегстве, быстро вернулся. Снимки шли уже нарасхват, поэтому капитану удалось спасти всего две штуки.

Оба снимка запечатлели бесконечную прерию Орбитсвиля, в центре которой стояли ряды бледно-голубых прямоугольных построек. Возле некоторых зданий виднелись какие-то разноцветные пятнышки, похожие на зерна пигмента в глянце эмульсии.

— Что это за крапинки? — спросил Гарамонд у долговязого техника.

— Могу утверждать лишь то, что они не стоят на месте. Сначала я принял их за цветы в палисадниках, потом разглядел, как они перемещаются взад-вперед.

Гарамонду захотелось проникнуть в молекулы эмульсии, чтобы увидеть тела и лица инопланетян — первых собратьев человека, обнаруженных за десятки лет звездных скитаний. Его пальцы задрожали, и неудивительно: люди столько времени ждали контакта, а имели лишь возможность ковыряться в культурном слое.

Впрочем, капитан почти сразу взял себя в руки и вышел за дверь. Ноги сами несли его куда-то, пока он не понял, что направляется к вишневой машине. Впереди маячили силуэты Нейпира с Мейсоном, удаляющиеся в сторону дома Гарамонда. Он нырнул в кабину, попробовал руль, осмотрел панель управления. Машины новой марки изготавливались на борту одного из кораблей специально для езды по Орбитсвилю, и магнитно-импульсный двигатель можно было запустить без ключа. Капитан нажал кнопку стартера и рванул с места в тот момент, когда опомнившийся Лейкер со своими подручными выскочил из подъезда.

Нагнав Нейпира, капитан до упора вдавил единственную педаль. Машина встала, и он распахнул дверцу. Старпом понял все без слов. Пихнув Мейсона в машину, он прыгнул следом, мотор негромко взвыл, и автомобиль помчался по утрамбованной извилистой

улице. От избыточной мощности колеса пробуксовывали, машина виляла из стороны в сторону.

Через минуту беглецы, оторвались от погони, пересекли границу городка и понеслись к кольцу холмов, залитых вечно полуденным солнцем.

Вид на чужое поселение открылся сразу, как только машина очутилась на вершине холма. По фотографиям у Гарамонда сложилось впечатление, что оно состоит из единственной группы зданий. На самом деле бледно-голубые прямоугольники, блестевшие, словно кусочки смальты, были разбросаны по всей равнине и убегали на много километров вдаль. Перед людьми раскинулся настоящий, хотя и одноэтажный, город. Правда, ему не хватало ярко выраженного центра, но жителей, по земным стандартам, тут разместилось бы до миллиона.

Гарамонд осторожно направил автомобиль вниз по склону. Наконец он заметил и предполагаемых чужаков — движущиеся цветные крапинки.

— Клифф, ты ничего не слышал о повторном запуске зонда? Кажется ученые «Старфлайта» собирались. — Взгляд Гарамонда не отрывался от сверкающего города.

— Вроде.

— Интересно, его камеры были включены?

— Сомневаюсь. Иначе они вряд ли бы проглядели.

Мейсон, который недавно пришел в себя, лихорадочно возился на заднем сиденье со своей портативной голокамерой.

— Что вы собираетесь сказать этим существам, капитан?

— Не имеет значения. Они нас не поймут.

— А может, и не услышат, — добавил Нейпир. — Неизвестно, есть ли у них уши.

У капитана пересохло во рту. Он множество раз воображал себе первую минуту встречи. Он ждал ее, как может ждать лишь тот, кто заглядывал в слепые глазницы тысячи безжизненных планет. Ждал и страшился до перебоев в сердце. Что сулит этот контакт? Выдержит ли Гарамонд, оказавшись лицом к лицу с представителями абсолютно чуждой формы жизни?

Бледно-голубой город рос перед глазами. Капитан бессознательно давил ногой на педаль, тихий вой двигателя перекрыло шуршанье травы, хлеставшей по днищу и крыльям машины.

Нейпир сочувственно посмотрел на друга.

— Что с тобой, Вэнс? Арахнофобия?

— Боюсь, она самая.

— Не переживай, у меня тоже.

Мейсон нетерпеливо наклонился вперед.

— О чем вы?

— Отложим разъяснение до более подходящего случая, — ответил Нейпир.

— Ладно, можно и сейчас, — произнес Гарамонд, радуясь возможности отвлечься. — Мейсон, вам нравятся пауки?

— Терпеть не могу. — Журналист поежился.

— Самый распространенный ответ. Большинство людей испытывают отвращение при виде пауков и вообще паукообразных. В связи с этим возникла даже теория, будто паукообразные — не коренные обитатели Земли. Со всеми прочими тварям на планете, даже со страшными, как смертный грех, люди в той или иной степени ощущают родство. Только не с пауками. Таким образом, паукобоязнь, или арахнофобия, как полагают некоторые ученые, суть подсознательное отвращение к чуждой форме жизни. Если это соответствует действительности, то у нас могут возникнуть серьезные проблемы при установления контакта с инопланетной расой. Беда в том, что, будь инопланетяне самыми разумными, дружелюбными и даже прекрасными, они все равно вызовут в людях ненависть и жажду убийства. Просто потому, что внеземная форма жизни не зарегистрирована в унаследованном нами вместе с генами своего рода контрольном списке.