Орел в небе
Шрифт:
В шлемофонах прозвучал голос Брига:
– Вам никогда не придется летать ниже – тысяча двести футов ниже уровня моря.
Над шахтами добычи полезных ископаемых на южном берегу они опять начали подъем, перед ними открылись обожженные горные пустыни юга.
– Кактус один, говорит Цветок Пустыни, – молчание в эфире снова было нарушено, но на этот раз Дэвид узнал позывные командного пункта. С ними говорили непосредственно из Главного центра управления Военно-воздушных сил, размещенного в каком-то тайном подземном бункере, местонахождение которого Дэвид никогда не
– Слушаю, Цветок Пустыни, – ответил Бриг, и разговор сразу стал неформальным, словно болтали два старых друга. Впрочем, так оно и было.
– Бриг, это Мотти. Мы только что получили просьбу о поддержке из вашего района, – он быстро назвал координаты, – моторизованный патруль пограничной полиции подвергся нападению неопознанного самолета. Займись этим, ладно?
– Беседер, Мотти, о'кей. – Бриг переключился на частоту полета. – Кактус два, иду на скорости перехвата, подтвердите, – сказал он Дэвиду, и они вместе повернули в новом направлении. – Включать радар нет смысла, – проворчал Бриг. – Объект сливается с поверхностью. Среди гор мы эту свинью не различим. Просто смотрите внимательней.
– Беседер, – Дэвид уже подцепил это словечко. Любимое еврейское слово в стране, где редко когда все было в порядке.
Дэвид увидел первым – с земли поднимался тонкий столб черного дыма, словно кто-то чиркнул карандашом по ослепительно синему горизонту.
– Наземный дым, – сказал он в микрофон шлема. – На одиннадцать часов, низко.
Бриг чуть повернул голову, отыскивая дым, и обнаружил его у границы своего поля обзора. Он хмыкнул. Растус прав по крайней мере в одном: у этого молодого человека глаз как у ястреба.
– Перехожу на атакующую скорость, – сказал он, и Дэвид подтвердил и включил форсаж. Кожаная обивка сиденья у него за спиной прогнулась от перегрузки, Дэвид ощутил, как его прижимает к креслу: "мираж" перешел звуковой барьер.
Возле столба дыма на тусклом коричневом фоне поверхности что-то на мгновение сверкнуло, Дэвид прищурился и разглядел крошечную фигурку, быструю, как птица; маскировочная раскраска помогала самолету слиться с пустыней, и он был нереален, как тень.
– Бандит справа от дыма, – он назвал координаты.
– Вижу, – сказал Бриг и переключился на командную волну: – Цветок Пустыни, вижу нарушителя. Прошу разрешения атаковать. – Решение должно быть принято на командном уровне.
В ответ послышалось краткое:
– Бриг, это Мотти. Бей его!
Во время этих переговоров истребители продолжали нестись вниз с такой скоростью, что стали видны подробности разыгравшейся драмы.
На пыльной пограничной дороге стояли три полицейские машины. Раскрашенные камуфляжными пятнами, они казались игрушечными в обширности пустыни.
Одна машина горела. Грязно-черный дым прямым столбом поднимался в воздух – это и был привлекший их сигнал. На дороге распростерлось тело, человек застыл в нелепой неподвижности смерти, и вид его вызвал у Дэвида такое же глубокое и горькое негодование, как
Остальные машины стояли на дороге под разными углами; в кустах и среди камней Дэвид заметил их экипажи. Некоторые стреляли по самолету, который выполнял разворот, собираясь снова напасть.
Дэвид раньше никогда не видел таких машин, но сразу узнал по фотографиям, которые так часто изучал. Русский "МиГ-17" Военно-воздушных сил Сирии. Невозможно ошибиться при виде этой высокой хвостовой плоскости. На пятнистом пустынном камуфляже видны красные, белые и черные розетки со звездчатыми зелеными серединами.
МиГ завершил поворот и быстро шел к земле, приближаясь к машинам. Все внимание пилота сосредоточилось на беспомощных людях среди камней, и он не подозревал о страшной мести, которая неслась к нему с высоты.
Бриг заходил сирийцу в хвост, атакуя в классическом стиле, сзади и сверху, а Дэвид держался за ним, охраняя его хвост, готовый поддержать атаку, если Бриг промахнется.
Сириец открыл огонь, и рядом с людьми и машинами показались разрывы. Еще одна машина взорвалась, взметнув столб пламени и дыма.
– Ублюдок, – прошептал Дэвид, держась за Бригом и глядя на опустошение, которое сириец произвел на земле, среди его народа. Впервые он подумал об этих людях как о своем народе и испытал холодную ненависть пастуха, на чье стадо напали.
В памяти Дэвида всплыла поэтическая строчка: "Ассириец набросился, как волк на стадо", а руки его тем временем сами готовили указатели цели, выводили наружу из мягкой обкладки рукояти джойстика спусковой рычаг. Вспыхнул мягким зеленым огнем экран целеуказателя, и Дэвид, щурясь, взглянул на него.
Бриг нападал, быстро догоняя неуклюжий МиГ, но в ту секунду, когда, знал Дэвид, генерал должен был стрелять, геометрия крыльев МиГа изменилась. В последний момент сириец увидел нападающего и сделал то единственное, что можно было сделать в его положении. Он полностью выпустил крылья, резко снизив скорость, и одновременно накренил крыло и пошел вниз, к земле.
Бриг открыл огонь в тот миг, когда сириец ринулся вниз, ныряя под залп, как боксер под сильный удар. Дэвид видел, как высоко над ним прошла очередь, разорвав воздух над самолетом в пустынной окраске. Бриг уже пролетел дальше; ни один его снаряд не попал в цель, и он поднимался по большому кругу, сердясь на себя за неудачу.
Увидев маневр противника, Дэвид среагировал мгновенно, чисто рефлекторно. Уменьшил тягу двигателей и нажал на воздушные тормоза "миража", чтобы хоть немного сбросить скорость.
МиГ резко повернул вправо, стоя на крыле, которое, казалось, упиралось в черную пустынную землю. Дэвид отпустил тормоза, готовясь к следующему маневру, и тоже встал на крыло, повторяя отчаянные повороты сирийца на предельно низкой скорости, рискуя, что двигатель "миража" может заглохнуть.
Сириец поворачивал ему навстречу, он летел медленнее и потому легче мог маневрировать; палец правой руки Дэвида все время касался рычага пуска, но МиГ постоянно уходил из центра целеуказателя.