Ореол
Шрифт:
«Ну вот, ещё одно интересное место. Уже третье за полгода. Но ни одно из них не напоминает то, что можно было бы назвать домом», – подумал я и ощутил, как эта мысль притянула мои плечи к столу. Я глубоко вдохнул, чтобы выдохнуть неприятное чувство из груди, и почувствовал, как что-то в нагрудном кармане свитера упёрлось в край стола. Открыв молнию, я достал из кармана чёрный камень, который мне когда-то отдала Наташа. Взяв его в руку, я ощутил, что он тёплый. Чтобы убедиться, что мне не показалось, я приложил камень к щеке. Он и вправду был несколько теплее,
Чтобы не дать себе впасть в уныние, я одним глотком допил минералку и начал раздеваться, кидая вещи на пол. Оставшись в нижнем белье, я направился в ванную.
Глава 2. Дом на воде
Когда я спустился, на столе в гостиной уже был накрыт обед. Охво сидел на лавке у стены возле лестницы. Я вытащил из кармана кофты устройство наподобие часов на красном силиконовом браслете, которое нашёл на тумбе у кровати. Вот только это были не часы. На устройстве отсутствовал экран или циферблат, на котором можно было что-то отобразить, а был только круглый толстый корпус и безель сверху.
– Не знаешь, что это за штуковина? – поинтересовался я у помощника, показывая ему непонятное устройство. Тот воскликнул:
– Дурья моя голова! Надо было вам сразу про браслет сказать. Он нужен, чтобы вызывать меня. Или если дверь в дом закрыта, можно его приложить к считывателю и дверь откроется.
Охво подошёл ко мне и продемонстрировал такой же как у меня браслет на своём запястье:
– Покрутите до щелчка колечко сверху.
Я повернул безель до щелчка, и устройство на его руке завибрировало и издало протяжный писк, а внутри полупрозрачного пластикового корпуса стала вспыхивать лампочка.
– Удобная штука. Но не волнуйся, злоупотреблять не буду.
Охво улыбнулся и тихонько сказал:
– Я и не волнуюсь. Вот если бы ваш браслетик был у толстяка, то я бы, наверное, пошёл и сбросился с веранды на скалы. Его помощника спасает только то, что хозяин много спит.
Я усмехнулся и уселся за накрытый стол, а Охво вернулся на скамейку возле прихожей.
– А ты что так далеко уселся? – спросил я, взяв пампушку, лежащую на тарелочке слева от суповой тарелки. Помощник пожал плечами и спросил:
– Мне уйти, шеф?
– Нет, я просто не хочу надрывать глотку, – немного раздражённо выпалил я. Охво вскочил с лавки и быстрым шагом подошёл к столу. Встав напротив меня, он стал молча смотреть, как я ем.
– Да господи же ты мой, Шерпа! Будешь теперь надо мной стоять и в рот заглядывать? Может,
Охво покачал головой:
– Это стол гостей. И стулья эти – стулья гостей. Мой стол в пристройке. Я должен ждать на своём месте, – договорив, он указал на лавку в прихожей. Я вздохнул и подумав, ответил:
– Да, это, наверное, правильно. Но раз так, то придётся тебе постоять. У меня есть пара вопросов.
– Никаких проблем, шеф. Буду рад рассказать вам всё, что знаю.
Я кивнул.
– Я так понимаю, эта надзирательница со всеми так общается?
– Со всеми. Но она сказала правду – если вы не нарушаете правил, вы её не видите, – подтвердил Охво.
– И что, все её слушаются?
– Конечно слушаются. Она ведь может выгнать отсюда кого угодно. А если выгонит, то это очень, очень плохо.
Я усмехнулся:
– Прямо-таки «очень-очень»?
Я посмотрел на Охво, на лице которого застыла озабоченная гримаса. Я хотел развить тему, но помощник выразительно прищурился и посмотрел в сторону. Мне стало понятно, что сейчас об этом говорить не стоит.
– Хорошо, скажи мне, за что точно можно вылететь?
Лицо Охво расслабилось, и он с облегчением выдохнув, ответил:
– Лучший вариант – это убедиться, не визжу ли я рядом о том, что этого делать нельзя. Поэтому, когда вы что-то задумали, проверяйте, рядом ли я. Вот от чего я вас не смогу предостеречь, так это от неправильного поведения с гостями.
Я заинтересованно уставился на Охво.
– Главное правило – не рассказывать личную информацию о себе и не спрашивать о личном у гостей. Это касается и семьи, и работы, и фактов из биографии. Все ваши разговоры не должны быть привязаны к датам и реальным людям. Места, с которыми вы связаны, тоже не должны упоминаться. И предприятия или организации, в которых вы работали, также должны остаться в тайне. В общем, ничего личного. Но думаю, что вам это всё разъяснили, когда вы подписывали договор.
Я кивнул:
– С этим понятно. А что нельзя в доме, кроме курения и соития?
– Кроме того, что не ходить в часть для обслуги, ничего такого не припомню. Наверное, если начнёте тут всё крушить, то вам сделают замечание,
– задумчиво ответил Охво.
– Насчёт крушить. Что случилось с картом?
– Это толстяк пьяный, не сбавляя хода, входил в поворот. Хорошо хоть не убился, – прошептал помощник. Я отодвинул заправленный маслом салат и сказал, улыбаясь:
– Значит, повеселиться тут можно?
Охво озадаченно посмотрел на салат и кивнул:
– Да, но только выпивать можно исключительно в выходные. В будние дни сухой закон. Выпивать можно с обеда пятницы до ночи субботы. Да и не каждые выходные расслабиться можно. Как старшая решит.
– Так, вроде, все взрослые люди, к чему такая строгость?
Охво пожал плечами:
– Такие правила. Оно, наверное, и к лучшему, ведь тут нет телевизора или компьютера, или чего-то такого, чем занять время. Поэтому соблазн приложиться очень велик. И шеф, что-то не так с салатом?