Орфей спускается в ад
Шрифт:
Мисс Феллоуз. Потому что вы – что? Не можете не распускать руки с невинными несовершеннолетними девицами!
Шеннон. Право же, мисс Феллоуз… (Снова берет ее за руку.)
Мисс Феллоуз. Руку уберите!
Шеннон. Давно подмечаю, что вы злитесь и чем-то недовольны, но…
Мисс Феллоуз. А вы думаете, что одна я чем-то недовольна! Трястись в автобусе-душегубке по проселкам, вдали от хороших дорог, грохотать и подпрыгивать на ухабах, лишь бы вы свои комиссионные получили, вот вам что нужно…
Шеннон.
Мисс Феллоуз. У всех нас дизентерия.
Шеннон. Ну в этом-то я не виноват.
Мисс Феллоуз. Вы-то как раз и виноваты.
Шеннон. Еще до въезда а Мексику, в Нью-Ларедо, штат Техас, я собрал вас на автостанции на американской стороне границы и раздал отпечатанные на мимеографе памятки, что можно есть и что нельзя, что можно пить и что нельзя…
Мисс Феллоуз. Дизентерия не от того, что мы ели, а оттого где!
Шеннон (размеренно качая головой, как метроном). Это не дизентерия.
Мисс Феллоуз. Это результат питания в местах, которые закрыла бы санэпидстанция…
Шеннон. Минуточку, минуточку…
Мисс Феллоуз. …за несоблюдение элементарных санитарных норм.
Шеннон. Это не дизентерия, не амебная инфекция, а просто-напросто…
Максин. Месть Монтесумы! У нас это так называется.
Шеннон. Я даже таблетки раздавал, пузырьки с энтеровиаформом, потому что знал, что вы, дамы, скорее падете жертвами «мести Монтесумы», чем потратите пять центаво на бутилированную воду.
Мисс Феллоуз. Вы продавали те самые таблетки с накруткой в пятьдесят центов с пузырька.
Максин. Хах-хах! (Срубает мачете верхушку кокосового ореха и готовит ром-коко.)
Шеннон. Так, мисс Феллоуз, смех смехом, но подобные обвинения…
Мисс Феллоуз. Я специально узнавала цену в аптеках, поскольку подозревала, что…
Шеннон. Мисс Феллоуз, я джентльмен, и как джентльмен не позволю себя оскорблять. Я о том, что не могу выслушивать такие оскорбления даже от члена своей туристической группы. И, мисс Феллоуз, полагаю, что вы, вероятно, помните или постараетесь вспомнить, что говорите с рукоположенным священником.
Мисс Феллоуз. Лишенным сана! Но по-прежнему пытающимся выдавать себя за священнослужителя!
Максин. Как насчет ром-коко? Мы бесплатно наливаем его всем постояльцам. (Ее предложение явно пропускают мимо ушей. Она пожимает плечами и пьет ром-коко сама.)
Шеннон. Мисс Феллоуз, в любой группе всегда находится человек, который всем недоволен, которому не по душе все, что я делаю, чтобы сделать поездку более… запоминающейся, чтобы она отличалась от обычного тура, чтобы придать ей неповторимую индивидуальность, некий особый «шенноновский» колорит.
Мисс Феллоуз. Колорит жулика и лишенного
Шеннон. Мисс Феллоуз, не… не… не делайте этого! (Он на грани истерики, выкрикивает что-то нечленораздельное, размахивает сжатыми кулаками, потом бесцельно топает по веранде и, хватая ртом воздух, прислоняется к столбу.) Не… топчите… человеческую… гордость!
Женский голос снизу (с сильным техасским говором). Джуди! Они наш багаж забирают!
Мисс Феллоуз (кричит вниз). Девочки! Девочки! Не давайте мальчишкам коснуться багажа! Не позволяйте им унести багаж в эту помойку!
Девичий голос (снизу). Джуди! Мы не можем им помешать!
Максин. Эти ребята не понимают по-английски.
Мисс Феллоуз (вне себя от ярости). Тогда, пожалуйста, скажите этим ребятам, чтобы они отнесли багаж обратно в автобус. (Снова кричит вниз.) Девочки! Держите свой багаж, не давайте им его унести! Мы собираемся ехать обратно в А-ка-пуль-ко! Слышите?
Девичий голос. Джуди, они сначала хотят поплавать!
Мисс Феллоуз. Сейчас вернусь. (Убегает, крича на мексиканцев.) Эй, вы! Ребята! Мучачос! Быстро несите багаж обратно!
Шум голосов продолжается и стихает. Упавший духом Шеннон ходит по веранде. Максин качает головой.
Максин. Шеннон, отдай им ключ от автобуса, и пусть едут.
Шеннон. А мне что делать?
Максин. Оставайся здесь.
Шеннон. В спальне старины Фреда… да, в спальне старины Фреда.
Максин. Могло быть и хуже.
Шеннон. Могло ли? Ну тогда будет хуже… будет хуже.
Максин. Перестань, милый.
Шеннон. Если могло быть и хуже, пусть будет хуже. (Он хватается за перила веранды и смотрит перед собой ошалелым пустым взглядом. Грудь у него вздымается, как у выдохшегося бегуна, с него катит пот.)
Максин. Дай мне ключ от зажигания. Отнесу его вниз водителю, пока ты окунешься, отдохнешь и выпьешь ром-коко, милый.
Шеннон лишь чуть качает головой. В тропическом лесу хрипло кричат птицы. На тропинке слышны голоса.
Ханна. Нонно, ты потерял темные очки.
Нонно. Нет. Просто снял их. Солнца же нет.
В конце тропинки появляется Ханна, толкающая кресло-каталку с дедушкой Нонно. Это древний старик, но обладающий сильным звучным голосом, который, похоже, всегда выкрикивает что-то важное. Нонно поэт и артист. У него есть гордость, и он всюду несет ее, как знамя. Одет он безупречно: белый полотняный костюм под стать его пышным седым волосам, черный галстук-ленточка, в руках черная трость с золотым набалдашником.