На белые слоны садится снегОни трубят засыпанные мракомОни слегка шевелятся во снеСлегка ползут по бельведеру раком.Их помнит ли еще слоновый богС пронзительными круглыми клыкамиКоторые он сну втыкает в бокЖует его как мягкий пряник (камень)А человек застигнутый внутриРаздавленный воздушными зубамиНе знает: То моря? леса? ветры?Несут его топча и мня ногамиИли, Или священная душаПроснувшаяся к бытию внезапноВыкладывает с шумом антрашаПрекрасно беспрестанно и бесплатноИ весело поет визжа слегкаСлегка стеная в небольшом надрывеПока
во сне слезает с потолкаЕе убийца с веером игривым
На иконе в золотых кустахБогородица сидит в грустяхПрародительница и приснодеваПобедительница древней ЕвыИ на пальцах держит эта дамаМаленького красного АдамаА внизу под розами лампадРасстилается электроадТам царит двойник княжны пречистойПризрак важный, влажный лев плечистыйЗаместительница герцогиниПовелительница и богиняВесело галдит чертячий дворХодит колесом бесстрашный ворИ Иуда с золотого блюдаКровь сливает в ожиданьи чудаИ поют хоры детей-чертейО земле о чудесах страстейО зари лиловых волосахО земных редеющих лесахИ цветут шипы еловых розРжанье тонкое рождает паровозСтойте теплое завидев вдалекеОтраженье электричества в рекеИ несется налегке трамвайВ загородное депо как будто в райИ за ним в цилиндре Гумилев(На подножку подскочить готов)С поезда в пальто слезает ночьК ней бежит носильщик ей помочьВыкатить тяжелую лунуВыпытать ночную истинуНо шумит во сне машинный крайБудто арфами снабженный щедро райИ с ночным горшком на головеПляшет неизвестный человекА вокруг как бабочки греховРеют в воздухе листки стихов.
Грохотанье струй изгоняет печалиИ мне кажется, жизнь разойдется, как дымВот последние жидкие стрелы упалиПотемневшие лошади просят воды.Я гулять выхожу на бесхитростный зовВсе случайное в жизни поэты лелеютИ ошибки слетающих к нам голосов лилеи.Вдоль дороги бездумный столбов контрабас
О жупел мужа жалости лишайСемьи семит ногами семенитНе помешай. Варенье помешайЯ помяну был буль о семеню.Я поманю Тебя о помянуПоминки соопровождает дачаО дача эта прямо неудачаМинуть бы ан минуть без тэ минуУ ми ну до фасоль ре ми фа доДодо тебе дада клиторатуреХалтуре туры всякие атурыСидон Гвидон дон дон о кошкин домЗабыл я был быль эту некий бильСтихов дрочену из яиц сеченыхБыль быль буль дог док бок автомобильПекись печенье наше попеченье
Я Библию читал едва-едваЕдва не задремав от безразличьяМертвы, мертвы шикарные словаУвы! пришли другие дни для душИ каждый храбро делает как хочетСкелет идет и принимает душПотом [13] в кинематографе хохочет
Чему обязан я; пред Вами я.Ваш дивный гнев мя да ударит древо.Вы чисты, как Скандинавия.Хоть девушка, не евушка, но ева.Я вам покаюсь, ах, я вам пока.Нас не разлучит пароход колесный.Или шлагбаума длинная рукаНас схватит, нас подхватит бесполезно.Чисты вы, как столовое вино,Как кость слоновая, тверды и неподдельны.Легки, как сновидение одно.Блистательны: так полюс блещет цельный.Страдаю, да я, снежной слепотой,Трахомой нежной, хоть мы и знакомы.Возьмите
жизни неразменный золотой,Фальшивый золотой, щит невесомый.Хоть не пристал жене любви булат.И мужу сечи счастия халат.
Как плавает в реке прозрачный домНо мы не беспокоимся об томИ белый белый не бросаем кругХоть он кричит как недовольный другКак негер на летательной машинеКак пушка на блистательной вершинеДоволен я и несомненно воленЛюбить и жить и даже умиратьНе так <как> человек который боленИль тот кто со другими вместе ратьПреважно молчалив самоубивецНапыщен синий будто бюрократСидит в крови как во пруду ленивецВ воде ныряет дольше нас в сто кратПреважно выезжает под веночкомВ прохладном морге возлежит подлецНе отвечая сыновьям и дочкамФорсит как сиг на праздничном столеМол вы подшейте к делу ливольвертИ белый недорезанный конвертА я не беспокоюсь я о томЯ плаваю в реке прозрачный домЯ негер я лечу на еропланеСо мною пушка говорит в туманеКак лучший друг слегка ворчливый вдругКак белый белый симпатичный круг.
Одиночество подводных лодокЧто во дно морей уткнулось с честьюХватку жесткую ножных колодокВот что я предпочитаю счастьюАкробата жест полуразвязныйПолугреческий на вышке малойИ его полет кругообразныйИ песок арены бледно алыйПаровоза бег без машинистаПред поездом где все играют в картыИ самоубийство гимназистаНад письмом с ошибками на парте.Обожаю отвращенье богаИ землетрясенье высотыВылетая из окна как словоНикогда не разобьешься тыСон тебя подхватит солнце скроетЗасмеешься ты когда падетТело ночи точно флаг на полюсС дирижабля белого на лед.
Примите братья чемодан душиВедь я вернулся с этого курортаЗвенят в кармане [14] слов грошиИду в кафе бегу как мних от чертаЗаслуженная горечь прошлых летВспорхнула ты, меня оставив долуИ стало мне так странно на землеКак бы быку что сел слегка в гондолуЛоснится радость — новая квартираВ водопроводе розовый настойА старого слугу с лицом СатираСменил прекрасный [15] юноша простойСхожу во двор там граммофон воркуетВ саду растут деревья из халвыИз окон дев десятки интригуютИ в воздухе хвалебный шум молвыЯ чувствую толстеет тихо сердцеЩека блестит как пряник ото снаРука висит безжизненно отверстаПолзет улыбка — червь по лону дна
Навыворот свои надену брюкиИ станет в пустоте <нрзб.> [16] светлейИ как ребенка шляпу хвать я в рукиИ будет мне как будто веселейСойду сойду на тротуар потертыйСкажи! Скажу. Ты мне бездельник люб,Потом единым пассажиром спертыйРешу что дольше не смущаться не могуВойду к Тебе облаянный швейцаромИ вдруг и вдруг, случится нечто вдругИ как пред полицейским комиссаромПеред Тобой, я виновато засмеюсьНо не ответишь ничего мне стерва!И станет лучше мне, лучшей еще.Я попрощаюсь обстоятельно во-первыхИ шасть уйду. Шасть это хорошо.