Орфей
Шрифт:
Тот, о ком Марат Сергеевич подумал, что похож на соотечественника, начал по-французски, но сразу перешел на английский с каким-то неясным акцентом. Не славянским.
— Обращаю внимание Присматривающих на общее состояние напряженности в рассматриваемом регионе. Оно почти не проявляется внешне, даже крупнейший из локальных конфликтов там сумели пригасить. Речь идет об уровне астральных возмущений, поднимающемся неуклонно последние два десятилетия. Цена, которую пришлось заплатить за снижение агрессивности и боеспособности России, готовой выйти из-под всякого управления, оказалась слишком высока. Для приведения в ней к рычагам официальной власти людей, не затронутых стремлением к лидерству на планете, согласных уйти на второй и третий план, были использованы неоправданно мощные средства паравоздействия. Теперь там происходит хорошо спланированный откат на позиции никому не угрожающей
Все-таки что-то с этим Присматривающим было не так. Относительно молод — значит, посвящен не так давно. Для посвящений требовалось Решение только троих из Присматривающих. Марат Сергеевич пока этой чести не удостаивался, но знал, что такое случится. Каждый Присматривающий посвящал за свою жизнь хотя бы одного нового.
Украдкой он вгляделся в них. За спиной каждого из пятерых стояли огромные деньги, огромное влияние и огромные силы. Влияние, поддержанное остальными Присматривающими, деньги и силы, как правило, принадлежащие финансовым, промышленным, военным кругам. Реже — частным лицам. Еще реже — правительствам, то есть власти открытой. Совсем необязательно, чтобы влияние, деньги и сила находились у Присматривающего в какой-то одной, отдельно взятой стране. В этом смысле Марат Сергеевич являлся исключением. Пережиток тоталитаризма, подумал он о себе за своим черным экраном.
Но кем бы ни был каждый из них, чьи бы деньги и сила за ним ни стояли, в глубине своей, в самой последней точке, он, приняв посвящение, становился Присматривающим, то есть действовал, невзирая на собственное происхождение, национальность, расовую принадлежность и страну проживания. Влияние Присматривающих уходило корнями в глубины тысячелетий и опиралось на Знания Древних, которые никогда не будут достоянием всей людей, сколько их есть. В этом состоял парадокс. Заботясь о человечестве, его следовало ограждать от многого, в том числе и от знаний и возможностей, которые, будучи открыты, сделали бы первое же поколение получивших их неизмеримо могущественнее и счастливее. Первое. Второе. А дальше? Сказанное только что о ситуации с насильственно выведенной из числа могущественных государств Россией имело веские основания. Теперь Присматривающим необходимо гасить всколыхнувшиеся, порванные волны незримых сфер, окружающих видимое глазом. Политики, получившие от своих закрытых исследователей и разработчиков средства и способы привлечения парасил, не замедлили ими воспользоваться. Не задумываясь, а чаще и не представляя последствий. В том, что надлежащие попытки не были вовремя пресечены, вина и его, Марата Сергеевича Богомолова. Одного из Присматривающих. Там, у себя, в одной отдельно взятой стране.
Сказал этот новый хорошо. Дельно сказал и гибко. Пусть прозвучало «уничтожить», но ведь сперва было — «достичь ясности». Под это можно немного потянуть. Немного. Присматривающие могли не знать друг друга в лицо, если, как сейчас, среди них появлялись новые, но выполнение Окончательного Решения становилось известно сразу же. Или его невыполнение.
От размышлений Марата Сергеевича оторвал приглашающий жест негроида. Что такое? Разве уже говорить ему?
Он бросил взгляд на мексиканца. Как Открывший Встречу, тот обладал
— Я признаю свою вину перед Присматривающими, — произнес Марат Сергеевич по-испански. У него было безупречное кастильское произношение. Мадрид, тридцать шестой. Марату Богомолову четырнадцать лет, самый молодой интербригадовец.
— Инфильтрант был вычислен мной еще в его первую серию появлений. Материалы об этом у Присматривающих. Но он был уничтожен, и я не предусматривал возможности его второго возвращения. Я подчинюсь Решению Присматривающих, однако не могу не напомнить: деятельность инфильтранта выходит за рамки уже известных прецедентов. Характеристики того, к кому он проявил особый интерес, попадают в сферу внимания Присматривающих по категории «вероятной нестабильности». Я все равно бы не выпускал его из поля зрения. Но то, что он заинтересовал инфильтранта, почти напрямую подтверждает вероятность схожести целей инфильтранта и Присматривающих. Или хотя бы схожести объектов. В остальном инфильтрант не выходит за рамки их обычного поведения. Собирает вокруг себя исполнителей. Проводит контакты с теми, кого знал замещенный. Особо отмечу имевший место переход инфильтранта в энергетическое состояние. Уровень физических энергий при этом был относительно невысок. Уровень параэнергии превосходил все известные возмущения на порядковые величины. (Все пятеро Присматривающих посмотрели на Богомолова.) Да, это так. Более того, выделены составляющие, с которыми прежде сталкиваться не приходилось. Если Решение Присматривающих будет о немедленном уничтожении, я его выполню. Но мне представляется наиболее целесообразной идея добраться до сути инфильтранта, добиться с ним полной ясности. Я инициировал каскадно усиливающееся действие для этого. Мое слово в Окончательном Решении — контролировать события и готовиться к уничтожению.
— Мы не обсуждаем вопрос вины. Присматривающему должно быть известно. — Рокочущий бас негроида наполнил зал. — Но Присматривающий ничего не упомянул о Системе, с которой мы столкнулись. Согласен, инфильтрант действует в рамках созданной структуры, но создана эта структура не им самим. С начала деятельности Присматривающих ее посланцы появлялись среди людей восемь раз. Этот — девятый. Анналы Присматривающих сохранили лишь два случая сотрудничества инфильтрантов Системы с Присматривающими. Один закончился гибелью целой культуры на этом континенте, которую сменили майя. Результатом другого явилась Святая Инквизиция в Европе. Чего ожидать на этот раз? Мы не можем позволить себе «вносить ясность» и «контролировать события».
Марат Сергеевич вдруг с нехорошим удивлением понял, что черный Присматривающий говорит по-русски. Он произносил слова, почти не артикулируя, это было неприятно видеть.
— Инфильтрант не просто собирает исполнителей и проходит по контактам замещенного. Это не вторая, а третья цепочка его появлений здесь, и замещение происходило гораздо раньше, чем предположил Присматривающий, давший материал для Встречи. Те, с кем он контактирует сейчас, уже являются адептами Системы, и это — следствие деятельности инфильтранта в предыдущие появления.
Это был прямой упрек. Присматривающий, допускавший ошибки, не умирал. В этом не было необходимости и смысла. Его оставляли жить с полностью стертой памятью и личностью, за исключением одного: муки совести за неисполненное дело всей жизни терзали его до самого конца. От того, что полуразрушенное существо не могло даже самому себе ответить, что это было за дело, в чем состояло, мучения не становились менее жгучими. Присматривающие знали толк и в пытках тоже и за века и тысячелетия выбрали самую эффективную.
— Мое слово Окончательного Решения — немедленное уничтожение инфильтранта и всех его контактов, какие сможем восстановить. Всех.
Теперь все смотрели на Марата Сергеевича. А он — на мексиканца. За тем, кто открыл Встречу, оставалось и Слово Решения. Серебряные усы дрогнули.
— Решение: согласно воле всех говоривших, инфильтрант уйдет. Присматривающему, предложившему Встречу, надлежит обратиться к инфильтранту, указать, что он нежелателен. Присматривающие ждут его добровольного ухода с гарантией невозвращения.
Марат Сергеевич понял, что ему дается шанс. Принцип Присматривающих — невмешательство до тех пор, пока только возможно, и неприменение силы, пока только возможно. Присматривающие — присматривают, а не вершат. Но если все-таки приходится вершить…
— Чтобы ожидание не стало пустым, я передаю Присматривающему, который сообщит Решение инфильтранту, те силы, о которых говорил. Их надлежит задействовать немедленно.
— Принимаю, — сказал Марат Сергеевич, как полагалось, и от себя добавил: — Они мне пригодятся.