Орфей
Шрифт:
— Окончательное Решение прозвучало. Принимаю.
— Принимаю.
— Принимаю.
— Принимаю.
— Принимаю.
…На крохотной площадке среди каменного хаоса Марат Сергеевич оглянулся. Горы поднимались черные до своих сине-белых шапок. Уже невозможно было определить, с какого места начался спуск от потайного выхода из лабиринта. Задувал лядяной ветер, долину внизу затягивало молочными облаками.
— Будет нелетная погода, — на ухо Марату Сергеевичу крикнул тот, кого он принял за русского в зале. Они спускались вместе, других хранители
— Мой пилот взлетит. — Кричать приходилось из-за ветра. Носильщики и проводники ушли вниз.
— Вы должны подтвердить инициацию своих действий, или они уже начались? Я хочу сказать, что нам нет смысла слишком спешить.
— Действия идут. Но я должен подтвердить. Спешить иди нет, это уже решено.
— Я хотел бы присутствовать на вашем объяснении с инфильтрантом. Я знаю, что спецтехникой он не фиксируется. Записи вашей прошлогодней встречи у Ветрова почти не существует.
Отогнув воротник из ламы, Марат Сергеевич вгляделся в этого Присматривающего. И говорили (кричали) они по-русски.
— Что значит — почти?
— Обрывки. Но из них явствует, что там происходило нечто большее, чем обмен мнениями, и выработка плана действия.
— Сегодня я вспоминал о том дне. Я могу увидеть эти обрывки?
— Кроме того, там — то, что случилось после того, как он покинул дом. Несколько весьма странных сцен. Такое впечатление, что они либо наведены искусственно, либо, что совсем невероятно, произошли в действительности, а потом эту действительность поменяли. И теперь мы знаем только то, что нам было оставлено. Есть и еще некоторые материалы, тоже случайные. Вы можете их увидеть. По категории «несбывшаяся вероятность». Не все Присматривающие знают о них.
— Кто вы?
— Тот же, кто и вы. Идемте за проводниками. Это хорошо, что ваш пилот взлетит, мне пришлось добираться верхом от озера. Мой самолет там. Как по-вашему, этот Сектор «Ф», он стоит того, чтобы использовать его на отвлечении?
Едва видимая тропка в сумерках совсем потерялась. Далеко внизу вспыхнуло несколько смутно различимых огней. Марат Сергеевич вынул задубевшими пальцами левой руки патрон, вложил в правую. Биопротез сжал лакированную штучку. Шнурок вырвался, негромко хлопнуло. Держа плюющийся факел фальшфейера над плечом, Марат Сергеевич догнал ушедшего на десяток шагов спутника.
— Михаил Александрович Гордеев. Вы заметили, он даже имя не сменил. Что это, демонстрация?
Марат Сергеевич Богомолов, генерал-лейтенант (среди многих маленьких неправд, сказанных Гордееву, была и эта) и директор (фактический) не имеющего аналогов НИИТоВ, и много еще чего там, у себя, в отдельно взятой стране, один из Присматривающих, думал о разнообразных тех, о ком не знает никто. Слишком их стало много.
— Я спрошу у него.
Я потрогал лоб под повязкой. Не глядя в сторону кресла в углу, прошаркал в душевую. Вовсю напор воды. И лампочки горят как сумасшедшие.
— Правдивый
— Даже не поздороваетесь, Игорь? С воскресением не поздравите? — спросили меня из кресла.
— Идите к черту, — коротко сказал я и прошел в кабинет, где принялся бесцельно выдвигать и вдвигать ящики стола. Что в них пусто, я убедился недели две назад, когда мне надоело разыгрывать оскорбленную девственность перед самим собой. — Ну? Нескромные предложения продолжаются? — сказал, взглянув небрежно, как он прислонился к косяку в дверях. Недешево мне стоила эта моя легкость в речи. — Сеансы черной магии не планируете устроить, господин инфильтрант? А то помогу. Помяукаю, хотите?
Михаил Александрович Гордеев задумчиво переплел руки. Тихонько клацнуло твердым о твердое. У него все пальцы были в перстнях, на каждом по золотой гайке. Я такое только у Гребенщикова на концертных фотографиях видел. До сих пор недоумение свое помню: как у БГ получалось на гитаре играть?
— Вы даже умнее, Игорь, чем я думал.
— Покорнейше благодарим.
— Вы не смущайтесь, что вас поколачивает немножко. Это пройдет сейчас. Свыкнитесь с мыслью, и пройдет. Хотите, помогу, и пройдет моментально?
— Зачем же затруднять брата по крови. Мы теперь одной крови, ты и я, да? Что, брат, прибыл с инспекцией от Князя Тьмы? На вверенной мне территории (тьфу ты, с большой буквы надо было!) тишь с благодатью! Докладывает старший по камере Предсказатель! (Вот теперь правильно.)
Не прав, не прав М.А. Гордеев, нет, не прав. Не поколачивает меня слегка, а прямо сотрясает, как грушу. Но мы ему этого не покажем. Не дождется.
— Командировка как? Удачно? Начальство довольно?
— Не понимаю…
Он казался удивленным без притворства. Впрочем, оно, конечно, было враньем — про командировку его. Они там сами о Гордееве не знали ничего. Я спрятал руки под стол, мял основания больших пальцев. Засаднило. Нет, как хотите, это не продолжение снов никакое, саднит по-настоящему.
— Не вздумайте меня снова усыплять. Надоело. Хватит с вас, посмотрели, будет.
— Вот как? — Гордеев изогнул бровь. — И что же вы сделаете? Впрочем, это… Я не буду больше, Игорь. Все, что требовалось, мы с вами увидели. Вы только сейчас догадались?
А я ведь и не догадывался ни о чем вовсе. Так просто сказал. А выходит — догадался. Аккуратнее, осторожнее надо быть со словами теперь, не забываться.
— Вам-то какое дело — когда… Тоже без меня не могли обойтись?
— Тоже не мог. Погодите, узнаете, кто тут еще без вас обойтись не может — ахнете.
— Не ахну. Похоже, что все.
Гордеев прошел к экрану, сунул кассету в щель. Задумчиво смотрел целую минуту, как Иисус Христос Суперзвезда поет арию с Марией Магдалиной. Звук был выключен.