Орфей
Шрифт:
Гордеев отлетел, проломив ограждение крылечка. В кисти у меня ломко, болезненно хрупнуло, и я перестал чувствовать руку до локтя. А в следующий миг вообще перестал существовать.
***
Она осадила этого нахального Рыжего. Она умела. Когда выяснилось, что надо ехать сегодня же, она справилась и со своей зябкой волной, пробежавшей по телу от копчика до затылка. Только спросила, во сколько самолет.
Рыжий, должно быть, и верно, провел предыдущий день в дороге, зевал, просил еще кофе покрепче. Это уже когда все сказал. "Хорошо, подошлите машину в семь часов", - кивнула она, холодно соглашаясь. На самом деле внутри все пело. "Сами удалиться сумеете? Я - досыпать".
Конечно, никакого сна. Дождалась, покуда на пультике в изголовье потухнет алая точка, означающая присутствие постороннего. У Инны Старцевой была хорошая квартира. Инне сейчас требовалось побыть одной. Завтра! Уже завтра она его увидит. А и не надеялась, думать себе запретила. А он вот он, снова здесь. В этом Мире. Да ведь и она теперь не та. Пусть не наивная, но все-таки девчонка. Теперь ее опыту - тысяча лет. Она знает о ТЕХ и служит ИМ. Как он когда-то. Это знание уравнивает ее с ним. Встречаясь с теми, на кого ей указывали ОНИ, она заранее знает, что указанному осталось находиться в ее Мире считанные дни. Этот не отсюда. Его надо убрать, и Инна одним взглядом своим глаза в глаза открывала ему путь. И чужой уходил. Неважно, как. Она уже не имела к нему никакого отношения. Всегда найдутся совершенно обыденные причины, которые полностью укладываются в рамки этого Мира. Обострившаяся болезнь или несчастный случай. Нож хулигана, пуля бандита, семейная драма, которую венчает сердечный приступ или открытый газ. Инна не думала об этом, хотя когда-то едва сама не стала одной из таких же. Указанных. И ее спас тот, кто спас весь Мир. А теперь Мир помогает спасти и она.
Алая точка погасла. Инна бросила тяжелый пистолет в ящик. Завтра. Завтра она встретится. И выполнит все, что он ей скажет. Все. Это не только по приказанию ТЕХ. Это она сама сделает для него.
...По дороге Рыжий разговорился. Она поддерживала, иногда отвечала. В ночном рейсе многие спали.
– Вы давно Михаила Александровича знаете? Мы-то с ним давние знакомые. Партнеры. Он меня так тезкой-Мишкой и звал. Сейчас, говорит, как считать, а то и миллион лет с тех пор прошел.
– Он прав. Тысяча - точно.
– Да, помню, дела с ним проворачивали... А вы, Инна Аркадьевна, тоже? В курсе ведь, так, кто наш патрон?
– У меня патроны в обойме. Обойма в рукоятке. Еще вопросы?
– Ну да, ну да, жалко у пчелки, пчелка на елке. Но вы-то с ним...
– Я - всегда сама по себе.
Между прочим, в самолет они сели, минуя контроль. Рыжий вывел машину прямо на летное поле, к трапу. Покрасоваться перед ней решил. Инне было не привыкать. Как бы между прочим показал ей удостоверение с двумя полосками в верхнем уголке. Инна только хмыкнула. У ее первого мужа было такое же. Она не любила о нем вспоминать. А когда взлетели, этот Миша скис. Да еще хлебнул прямо из фляжки. От него, чуточку потяжелевшего в слабой болтанке, стало шибать алкоголем. Инна отвернулась. Неужели Михаил - ТОТ Михаил - мог набирать себе таких помощников? Но ведь она-то и сама...
– Пропустите меня.
В туалете она покурила. Когда садились, на земле уже лежали розовые пятна солнца - ведь они налетали на новый день. Водитель "Волги", так же встречавшей у трапа, - аккуратный молодой офицер в полевом.
– А второй зачем?
– спросил плохо выглядевший Рыжий.
Водитель пожал плечом: "Прислали". Инна не обратила внимания на микроавтобус. Час дороги по зеленой
Рыжий выкатился, поигрывая прямоугольной карточкой наподобие пластиковой карты. Даже полоска серенькая магнитная. Еще минут пятнадцать дороги. От лесопосадок на зеленую степь ложились синие длинные тени. Шоссе - обычное серое полотно без разметки, и вдруг от него отошел рукав ровного гладкого асфальта, широкий, с ярко прорисованным разделительным пунктиром. Белая краска свежая. Фонари на бетонных столбах. Впереди зеленый массив, какие-то полупостроенные корпуса чуть в стороне. Инна знает такие отходящие от шоссе рукава. Они перед спецобъектами имеют привычку заканчиваться. На голом асфальтовом пятачке перед воротами. Еще - возле домов отдыха. Тоже специальных. Для белых людей из больших домов. Этот, пожалуй, такой и есть. Бывала Инна в похожих.
Два БТРа стояли, обернув носы к валу с колючей проволокой и рву перед ним. Цепь солдат со странным оружием - винтовки с почему-то толстенными цилиндрическими насадками - протянулась по обе стороны асфальтированной площадки. Они тоже смотрели на проволоку и высокую стену за ней. На площадке теснились еще машины, один БТР и один гражданский автобус, у которого был нелепый вид. Много военных, у автобуса несколько штатских, кажется, есть женщины.
– Ты куда нас привез?
– Рыжий завертел головой.
– Что творится? Почему ничего не сказали?
– Сам не пойму, - отвечал аккуратный водитель. Спокойно так отвечал, с ленцой. Их "Волга" въехала между автобусом и БТРом. Из следовавшего за ними, как приклеенный, микроавтобуса выпрыгнули несколько человек в десантных комбинезонах, с короткими автоматами, окружили. Инна плотно прижала к боку плоскую сумку. Совсем не испугалась, вот удивительно.
– Выходи!
– Аккуратный парень из-за руля приставил к голове Рыжего пистолет.
– Ты тоже!
– Ей, из распахнутой двери.
– Ага, прибыли.
– К "Волге" подошли несколько военных и один в коричневой ветровке.
– Я же говорил, что не стоило брать их раньше времени, сами появятся. Вот и здесь.
– Девушку к остальным, этого в мою машину, - распорядился штатский, я с ним отдельно потолкую. Да, май-йор?
– И он резко дернул вниз козырек каскетки Рыжего, которого держали сзади за руки. Ткань треснула, козырек остался у штатского в руке. Он брезгливо выбросил.
– Сука.
– Рыжего увели.
Инну повернули к автобусу, в который усаживались те, кого она заметила из машины. Два молодых парня, старик в смешной шапочке, угрюмая девица в светлом платье, плоская селедка в очках и джинсах и толстуха. Толстуху-то Инна первой и узнала.
Винтовка ближайшего в цепи бахнула глухо, из широкой насадки повеяло дымком, выше виднеющихся отсюда сосновых крон, на фоне чистого утреннего неба мгновенно образовалось и расплылось густо-оранжевое пятно. Оно разбухало и бурлило. Странное пятно, не круглое совсем, не шарообразное, а плоское с одной стороны. Будто о стеклянную стену пузырь с краской разлетелся. Оранжевый дым медленно тек вниз, сползая по небу, как по тверди. Вместе с появлением пятна раздался звенящий удар, прокатился, гулкий, как в храме, улетел в степь.