Орхидеи Феррамонте
Шрифт:
"Боракс - немедленно явитесь в Лондонское бюро."
– Нет, - простонал Джонни.
– Я только что приехал!
Теперь он утешал себя тем, что сочинял целую серию выразительных и лаконичных телеграмм, одновременно хватаясь за телефон.
* * *
Секьюрас - это совершенно секретное отделение службы внешней разведки. Она работает на ничейной земле между министерствами иностранных дел и обороны и подотчетна только правительству. Записки, подколотые к бумагам, лежавшим на письменном столе Картрайта, имели весьма
Бесспорно, в этих сокращениях ощущался дух дипломатических канцелярий и военных приказов. Правда, о Картрайте этого сказать было нельзя. Хотя он и носил чин полковника, но обходился без монокля и стального пронизывающего взгляда. Чаще всего он носил темные очки. Хотя не существует прямого запрета на ношение таких очков с традиционной униформой британских чиновников высшего ранга - темным костюмом и котелком, однако такой внешний облик придает, мягко говоря, несколько странный вид.
Делалось это, конечно, намеренно. Если подчиненный врывался в кабинет Картрайта в сильнейшем возбуждении или с непозволительной резкостью заявлял, что AbtLtr... и т. д. сильно заблуждается, полагая то-то и то-то или принимая такое-то решение, он наталкивался на полнейшее хладнокровие и кажущееся понимание. Картрайт знал, что здесь решающим, в конечном счете, является только одно мнение: его.
– Конечно, вы можете просмотреть эти материалы, - сказал Картрайт. Разумеется. Сейчас речь идет лишь о степени срочности. Ведь мы уже приставили кое-кого к Ортису.
– Но он в Испании, - возразил Фаддер, - а это мой участок.
– Правильно. Совершенно верно. Но, с другой стороны, главное место его пребывания - Франция. Марсель, если говорить точнее. Я полностью согласен с вашим мнением, что он там постоянно не живет, но...
– Такие хитроумные соображения не по мне. Если кого-то уже приставили к Ортису - тем лучше. Только я нахожу, что следовало бы предупредить меня.
– Потому я вас и вызвал, - терпеливо кивнул Картрайт.
– Ах, вот в чем дело!
– Видимо, вы своим путем пришли к таким же выводам, что и мы. Примите мои поздравления, - продолжал Картрайт, который в разговорах с упрямыми собеседниками часто и небезуспешно использовал тонкую лесть.
– Держать Ортиса под наблюдением нас заставляет и ещё одна причина, которой вы пока не знаете.
– И которую вы при случае мне сообщите.
– Если вы мне позволите перейти к делу.
– Выкладывайте.
– Управление "М" распущено, - медленно произнес полковник, отчетливо выговаривая каждое слово, словно разговаривая с малым ребенком.
– Вам это известно?
Фаддеру очень хотелось присвистнуть, но он сумел сдержаться.
– Есть люди, которые с удовольствием записали это на мой счет, сказал он.
– Да, мне это известно, и я не скоро забуду.
– Для его роспуска был выбран испытанный метод - пулю в лоб.
– Это существенное исключение.
– Очень существенное, - подтвердил Картрайт.
– Хотя противник отреагировал, как всегда, очень быстро, но все же недостаточно. Вовремя не добрались до канцелярии управления и не смогли изъять все документы. То есть, заполучили все, за исключением одного. Но и это, в зависимости от обстоятельств, весьма существенное исключение.
– Что это за документ?
– Этого мы как раз и не знаем. Знаем только, что его тайно вывезли в Европу. По нашим сведениям, сейчас он находится в Западном Берлине.
– И вы полагаете, что получатель его - Феррамонте?
– Мы полагаем, что управление "М" попыталось сделать все для того, чтобы продвинуть документ как можно дальше. А значит, он может стать весьма взрывоопасен. Ради другого Феррамонте едва ли стали бы использовать.
Фаддер поскреб подбородок.
– Вы уже проследили его маршрут?
– Мы знаем большинство людей, через чьи руки могут пройти эти проклятые бумаги, и до Испании не выпустим их из вида, можете быть в этом уверены.
– Следовательно, при желании мы могли бы уже перехватить этот документ.
– Да. Но тогда он не привел бы нас к Феррамонте.
Фаддер повернулся вместе с креслом и взглянул в окно. Вид открывался далеко не живописный. В серо-коричневой мгле неясно вырисовывались серые фасады зданий под низко нависшим мартовским небом.
– Рискованно, - заметил он.
– Конечно рискованно! Но ничего другого не остается. Между нами говоря, это лучший след к Феррамонте, который мы имеем. Видимо, он уже прижат к стенке. Это вселяет надежду.
– Но какое отношение к этому имеет Ортис?
– По имеющийся у нас самой свежей информации, он стоит последним в списке. Он связник Феррамонте.
– Невероятно.
– Невероятно? Разве вы сами не пришли к такому выводу? Вы говорили, он гениальный организатор. Именно здесь есть шанс проявить свою гениальность. Или вам эта версия не нравится?
– Не очень.
– Почему?
– Слишком далек путь от Берлина до Барселоны, - сказал Джонни.
– Я вас не понимаю.
– Немцы не станут равнодушно смотреть на то, как исчезает документ. Они немедленно возьмут след.
– Ну, об этом беспокоиться не стоит. Не нужно смотреть на вещи так мрачно.
– Кто там сейчас за главного? Редер?
– Да, - уступил полковник.
– Скорей всего, Редер.
– И я не должен смотреть на это мрачно?
– Фаддер развернул кресло в прежнее положение и, сверкая глазами, уставился в темные очки.
– Мы непременно должны узнать больше, иначе не продвинемся дальше. Или вы что-то утаили от меня?
– Уверяю, я никогда не действую подобным образом!
– У вас такой вид...