Оригиналы

Патрик Кэт

Не могу ничего поделать с собой: я закатываю глаза. Она видит это, но ничего не говорит. В этот момент я не уверена, что она могла сказать.

— Погоди минутку, — говорит Элла, осознавая кое-что. — Если у тебя был диктофон, почему ты не закончила всё сразу после того, как она сказала, что клонировала Петру? Почему ты пошла с ней? Почему ты позволила нам идти с ней?

Мама краснеет.

— Это был не лучший выбор, который я когда-либо делала.

Я насупилась.

— Что ты имеешь в виду? Выбор?

— Я оценила ситуацию

и не почувствовала, чтобы кто-нибудь из нас находился в смертельной опасности, так что… — Мама перестает говорить, натыкаясь на мой взгляд. Внезапно я понимаю, почему она позволяла нам паниковать, позволила двум из нас думать, что мы похищены, и чтобы одна из нас исколесила всю страну в зимнюю стужу.

— Она хотела увидеть лабораторию Мэгги, — говорю я с отвращением. — Она хотела увидеть её исследования.

То, как мама поджимает губы, говорит мне о двух вещах. Во-первых, я права. А во-вторых, неважно, что она говорит, наука всегда на первом месте.

— Я закончила этот разговор, — говорю я, вставая и покидая гостиную. Через плечо, не смотря назад, я говорю снова. — Я закончила.

Ещё долгое время никто не поднимался по ступенькам. Я позвонила Шону и всё ему рассказала; мы разговаривали всего несколько минут, но затем он сказал, что ему необходимо идти, так как его мама вводит Качественное Семейное Время из-за того, что он пропустил все праздничные выходные.

— Я мог бы отделаться от этого, если ты хочешь приехать. Или я мог бы приехать? Я имею в виду, сейчас, когда твоя мама знает о нас…

— Она всегда знала о нас, — говоря это, я чувствую себя немного больной. — Я не думаю, что могу уйти прямо сейчас. Они всё ещё разговаривают внизу; я хочу информации от Эллы и Бетси.

— Но ты не хочешь спуститься и послушать сама?

— Я не могу. Не хочу находиться рядом с ней.

— Я понял. Ты уверена, что хочешь оставить меня на растерзание моей маме. Мы можем говорить по телефону весь день.

— Спасибо, но тебе надо провести некоторое время с мамой. Тебе повезло иметь такую маму. И я в порядке. — Я вздыхаю, оглядываясь вокруг. — Думаю, я собираюсь переделать мою комнату.

Позже, когда кровать стоит у противоположной стены, а я приклеиваю свои фотографии в вихревом стиле фанк над её изголовьем, раздается мягкий стук в дверь. Заглядывает Элла: Бетси через неё пробирается в комнату.

— Это реально круто, — говорит Бет, показывая на фотографии, прежде чем плюхнуться рядом со мной.

— Мама ушла, — говорит Элла, присоединяясь к нам. Я не спрашиваю, куда она ушла.

— Так что? — спрашиваю я, глядя в потолок. — Что ещё она сказала?

— Она много извинялась, — говорит Элла. Я трясу головой. Конечно, она извинялась.

— Она рассказала нам о своем исследовании… в основном то же самое, что она сказала в Колорадо, но с некоторыми чрезвычайно скучными моментами, понятными только ей и одному из сидящих здесь, — говорит Бетси, указывая большим пальцем на Эллу.

— Но

более важно то, что мы говорили о том, как теперь все будет, — говорит Элла, переводя взгляд с Бетси на меня.

— Расскажите мне, — нервно говорю я. — Мне не терпится услышать, что за схему на этот раз придумала мама.

— Это не схема, на самом деле. Она позволяет нам выбрать, где мы пойдём в школу.

— Что? — спрашиваю я, удивленно.

Элла кивает.

— Она сказала, что мы собираемся вернуться к жизни в качестве тройняшек.

Это то, что как я знала, вернется — это то, что помогла осуществить голубая полоса в моих волосах, но это не ощущается как великая победа. Скорее как акт филантропии, как что-то, что тебя заставили сделать.

Мы заставили её.

— Только одна из нас может вернуться в Вудбери и мы все знаем, кто это будет, — говорит Бетси, улыбаясь. Я думаю о школе с Шоном и не могу не улыбнуться в ответ. — Мама сказала, что Эл и я можем выбрать разные школы, и она попросит Мейсона сделать всё возможное для того, чтобы нас взяли в середине года.

— Это великолепно, — говорю я, не в состоянии заставить свой голос звучать под стать сказанному.

— Что случилось? — спрашивает Бетси, наклоняя голову набок. — Это хорошие новости.

— Разве вы не видите, что мама просто пытается подкупить нас обещанием, что всё теперь будет хорошо? — спрашиваю я, раздраженная тем, что они такие наивные.

— Конечно мы понимаем это, — говорит Элла, серьёзно глядя на меня. — Это не более чем способ увидеть истинное лицо мамы. Но, эй, если её чувство вины о нашей испорченной жизни даст мне возможность сидеть в классе частной школы вдали от Дэвида Ченслера, я только «за».

— Я смотрю на это как на билет в совершенно новый опыт, — всерьёз говорит Бетси. — Я хочу старые здания и даже старых профессоров и… осень. Я хочу переехать в Новую Англию.

Элла резко вдыхает, я поворачиваю голову в направлении Бетси.

Бет улыбается, она выглядит так мило с её яркими красными волосами.

— Вы убьёте меня, если я попрошусь пойти в школу-интернат?

Поздно ночью я блуждаю по кухне в поисках воды. Мама сидит за столом, когда я включаю свет. Я громко ахаю.

— Ты напугала меня! — говорю я.

Она тихонько смеется.

— Извини. Я не могла уснуть. Просто размышляю.

Я не спрашиваю о чём.

Я подхожу к шкафчику и беру стакан, наливаю в него воды и выпиваю. Я кладу стакан в посудомоечную машину и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Лиззи, присядь на секунду.

Я не хочу этого, но делаю.

— Мне жаль, что я врала вам, — говорит она. Это обезоруживает меня.

— Это ненормально, — спокойно говорю я. — Я не могу простить тебя. Мама, я знаю, что ты пыталась сделать всё правильно. Я признательна тебе за то, что ты позволила Мейсону дать нам наши личности, и за то, что мы можем выбрать себе школы. Но…