Орк-лекарь
Шрифт:
Но самым противным было то, что за спиной раздавался такой же лязг и стук, как и из других проходов и арок, окружавших арену.
— Это что еще за поле Куру? — пробормотал Асаль-тэ-Баукир, который в последнее время со Стругацких переключился на вылавливание из моей памяти обрывков из романов Олдей.
— Куру, Дуру — это нам все равно, — ответил я. — Но, кажется, придется драться. И чего они сюда слетелись, как мухи на варенье? Раньше им на меня было наплевать…
— Видимо, их манит «Зерно Хаоса», — предположил мертвый маг.
— Значит, удрать не сможем, будут
— Большая часть — недооформленный морок, с которым и я справлюсь, — Асаль-тэ-Баукир глубоко вздохнул, раздулся до размеров лошади, оброс гривой и принялся царапать лапами землю.
Конечно, домашняя кошка ростом с лошадь — еще то зрелище, но мне стало как-то спокойнее. Все-таки не одному отмахиваться. Тем более что Асаль-тэ-Баукир постепенно трансформировался в крупного, но вполне узнаваемого льва. Но тут я заметил за спинами рогачей в наборных доспехах смутно знакомую фигуру. Серокожий здоровяк в парчовой жилетке махнул рукой, и по жесту я понял, что он посылает своих солдат куда-то вверх по склону. Но зачем — об этом было уже некогда думать.
Первыми ко мне подоспели какие-то лохматые змеи. Они кидались на нас с Асаль-тэ-Баукиром, норовя ударить торчащим из затылка пучком игл. Мертвый маг, получив в морду такой «заряд», слегка опешил, но у меня-то не голые лапы, а сапоги из прочной кожи, которыми очень удобно топтать всякую мерзость, вне зависимости от того, насколько она ядовита…
Совершенно не к месту всплыло земное еще воспоминание: обида капитана нашей команды Берга, которого какие-то наркоманы попытались ограбить в темном переулке. Нет, деньги не отобрали, но после драки пришлось покупать новые ботинки — на старых, замшевых, появилось слишком много царапин, оставленных осколками зубов нападавших…
А потом подоспели зомби… Наверное, это были все-таки зомби — ржавые, траченные временем доспехи прикрывали гниющую плоть. Но их тусклые мечи двигались так же быстро, как если бы находились в руках у живых людей.
Удары по корпусу ничего не давали. Ятаганы для того и придумали, чтобы пробивать латы, но тут это было без толку. Зомби-рыцари успокаивались, только если отмахнуть им голову… За ними ломились ящерицеподобные твари в радужной чешуе, пикировали какие-то шары, утыканные шипами, но взрывавшиеся, стоило задеть их краем щита…
Будь все это сборище более реально, меня сожрали бы за пару минут. Но Асаль-тэ-Баукир быстро пришел в себя и забормотал что-то неразборчивое. Атакующие фигуры начали таять и истончаться, словно размазываясь в воздухе, лишь одна из десяти сохраняла прежнюю плотность. Но и тех, что оставалось, было слишком много.
— У тебя есть бисер? — вдруг рявкнул Асаль-тэ-Баукир, увертываясь от особо настойчивого рыцаря-крестоносца с коваными розами на всех сочленениях доспехов.
— Угу, — ответил я, пропуская мимо себя летящий меч и на обратном движении доставая ятаганом противника в шею.
Точно, я и забыл, в сумке — кошель с бисером: Жужука что-то вышивала, сидя у костра, потом помчалась по каким-то неотложным
— Кинь горсть в толпу… мяу! — взвыл лев, атакованный сразу с трех сторон бронированными ежами.
На секунду перехватив клинок в левую руку, я нащупал в сумке мешочек, вытащил, зубами дернул завязку и метнул в хаоситов. Крохотные стеклянные шарики дождем посыпались на толпу. Первые ряды нападающих замерли и вдруг развернулись, атакуя тех, кто шел за ними. Но сзади продолжали напирать…
Через несколько мгновений под ногами стало скользко от того, что текло из падающих на землю тел. Я метнулся в сторону одной из арок — около нее было что-то вроде портика, несколько обломанных колонн и остатки крыши. Я крутился как волчок, каким-то седьмым чувством угадывая направление, откуда грозит опасность, и те точки, в которые надо бить, шаг за шагом приближаясь к казавшейся надежной стене…
Мертвый маг снова что-то пробормотал, и из моего щита вырвался сноп света. Несколько десятков хаоситов, похожих друг на друга словно близнецы, превратились в труху. Остался лишь один — огромный ящер с шипастой булавой в лапах. Я резко выдохнул и, увернувшись от железного шара, со всей силы врезал ему в живот ребром щита. Тварь согнулась, уткнувшись мордой в землю.
На какой-то миг нападающие отхлынули, я увидел за спинами очередной шеренги бойцов серокожего гиганта с саблями, оседлавшего одну из рептилий. Мужик гордо размахивал клинком, изображая из себя статую военачальника, но вдруг схватился за глаз и свалился со скакуна, исчезнув из вида. А на меня опять хлынула толпа…
Что было дальше, я толком не помню. Я рубил, колол, отмахивался щитом, но врагов не становилось меньше. Какая-то сволочь умудрилась плюнуть мне в лицо огнем, я чуть не ослеп от боли, кожа нестерпимо горела, из глаз текли слезы. Еще одна тварь подкатилась под ноги и цапнула за бедро. Я упал на четвереньки, на меня навалились чьи-то тела…
Видимо, меня спасло лишь то, что врагов было слишком много, они лезли вперед, мешая друг другу и не давая человекоподобным бойцам как следует размахнуться и ударить на поражение. Надо мной образовалась куча-мала. Каким-то чудом мне удалось извернуться и прикрыть щитом голову и плечи. Откуда-то раздалось рычание Асаль-тэ-Баукира, я подумал, что магу, наверное, помирать обиднее, чем мне. Ведь после гибели в Междумирье вряд ли его душа оживет где-то еще. А я — атеист, давно привык к мысли, что смерть существует в единственном экземпляре. Как говорится, двум смертям не бывать, а одной не миновать…
Кто-то наступил мне на руку, и я выпустил ятаган. Когда в досягаемости моих клыков оказалась чья-то шея, я впился в нее с радостной мыслью о том, что теперь еще на одну тварь осталось меньше, они тоже вряд ли возрождаются после смерти…
Потом была темнота. Потом я почувствовал, что навалившаяся на меня тяжесть становится меньше.
— Да где же он? — Звуки доносились сквозь шум в голове, как через вату, но голос показался мне смутно знакомым.
— Не могли же его на куски разорвать? — продолжил тот же голос.