Орк-лекарь

Лифантьева Евгения Ивановна

— А я не прочь перекусить, — не согласился с ней гном. — Пока с той вонючкой разбирались, намахался кайлом, как за целую смену. Жрать охота.

Пришлось объяснять красавице, что если срочно не обработать ей кожу мазью, то у нее на память о сегодняшнем приключении останутся шрамы в тех местах, где ее касалась тварь Хаоса. Надо было видеть выражение ее лица!

— О! — воскликнула эльфийка.

И вдруг заплакала — без всхлипов, без рыданий на публику… Слезы катились из ее глаз, и мне вдруг стало настолько жалко Миллинитинь, что я сам чуть не заскулил.

— Мышкун — хороший лекарь, — попытал утешить девушку рыцарь Валис.

—

Он — орк, дикарь, — прошептала Миллинитинь. — Я знаю заклинание, которое может вылечить ожоги… у всех — но только не у меня. Это — особенность эльфийской магии, целитель не может помочь самому себе.

Все замолчали, лишь Маня осторожно ткнул девушку носом в шею — дескать, я и так тебя люблю, какая бы ты ни была…

— Может быть, я сумею выучить твое заклинание? — осторожно поинтересовался я.

— Ты не запомнишь, — отмахнулась эльфийка.

— Так можно же записать!

Я достал свой дневник. Миллинитинь с изумлением посмотрела на меня:

— Грамотный орк?

— Как видишь. Диктуй слова!

Самым сложным оказалось не запомнить, а правильно произнести заклинание — я чуть не вывихнул челюсть, пытаясь повторить те переливчатые трели, что выдавала девушка. Однако довольно быстро у меня что-то начало получаться. По крайней мере бугристые красные пятна у нее на шее сначала посинели, потом позеленели, но наконец приобрели нормальный телесный цвет. Исчезла разница между здоровыми и пораженными участками кожи.

— Честное слово, я никогда не ожидала, что орк окажется способен к эльфийской магии, — поразилась Миллинитинь. — Ты — удивительное существо, Мышкун! Мне иногда кажется, что ты не такой дикарь, как остальные зеленокожие.

Ответом на ее слова был лишь лай Мани. Я предпочел не развивать тему…

Глава 31

Если кто-то при мне скажет, что эльфийская магия — это легко и просто, то я стукну его в ухо. Миллинитинь последние полчаса держалась лишь на нервах. Как только ее кожа приобрела более или менее нормальный вид, она умоляюще взглянула на меня и тяжело опустилась на мостовую рядом с Маней. Мой зверь, скотина этакая, улегся, изобразив из себя походное кресло. Эльфийка прижалась к его теплому брюху и прикрыла глаза.

Мне стало завидно, но что поделать — кроме Миллинитинь, оставались другие пострадавшие. Заклинание работало безотказно, и вскоре все, кроме меня, избавились от оставленных огнем метин. А мне неудержимо захотелось прилечь рядом с Миллинитинь. Нет, не потому, что она — одна из самых красивых девушек, которых я видел, а просто потому, что ноги уже не держали.

Выручил, как всегда, старина Дравар. Все-таки гномы — удивительные существа, способные думать о насущных потребностях в самом неподходящем для этого месте. Таинственное подземелье, мертвый город, окруженная дворцами площадь, а посреди нее сидит бородатый дядька и помешивает кашу в котелке. Картина сюрреалистическая, но было именно так. Когда выяснилось, что не нужно срочно заниматься зельевареньем, огненный маг огорчился, что зря кипятил воду.

— Почему зря? Очень даже не зря! — не согласился мастер Дравар.

И, пока я занимался лечением ожогов, быстренько сварил из остатков того зерна, что я брал для кур, и пары кусков вяленого мяса наваристый кулеш, от запаха которого все на время забыли о том, зачем, собственно, лезли в подземелье.

Первым опомнился рыцарь Валис. Облизав

ложку, он притворно-ворчливо произнес:

— Интересно, что ж мы наверху пообедать не догадались?

— Дык как-то не до того было, — пожал плечами мастер Дравар.

Он дочиста выскоблил котелок и вздохнул:

— Хорошо, но мало. Что этот черепок на семерых?

Маню гном не посчитал, хотя и ему досталось — Миллинитинь поделилась с ним своей порцией.

— И когда еще поесть удастся? — отозвался Убуш-ага. — Под землей хорошей еды нет, под землей только змеи живут и невкусные мокрицы.

Я не выдержал:

— Да кончайте вы ныть! Посмотрим, что тут интересного, да вернемся. Мы же сюда не жрать залезли!

— Вернемся? — с ужасом спросил мастер Дравар. — Как? А огненные нити?

— Не бойся, рудокоп, теперь они для тебя не страшны, — магистр Таралит не упустил момент прочитать очередную лекцию. — Огонь воздействовал лишь на остаточные следы Хаоса, имевшиеся на твоей коже. Скажи спасибо, что ты сам не нес в себе Хаос. Иначе ты вообще не смог бы пройти через завесу. Боюсь, изменение ауры не может скрыть присутствие деструктивных устремлений личности.

Гном выпучил глаза:

— Чего? Какие устремления?

— Попробую объяснить этот парадокс, — магистр даже встал, чтобы удобнее было рассказывать. — Надеюсь, я правильно понял принцип идентификации, по которому действует система защиты подземного города. Во-первых, выявляются любые влияния Хаоса. Видимо, создатели этих заклинаний немало знали о нем и относились к нему резко враждебно. Во-вторых, основным критерием, определяющим право того или иного существа пройти через завесу, является очень своеобразное энергетическое плетение, которое обязательно должно присутствовать в его ауре…

— Чего? — еще больше запутался гном. — Какое, к шакалам, плетение? Кто что плел?

Меня разобрал смех. С помощью Асаль-тэ-Баукира я давно разобрался в том, что произошло. Точнее, мертвый маг объяснил, причем гораздо доступнее, чем магистр Таралит.

Строители подземного города пришли в этот мир из какого-то другого, поглощенного Хаосом. Они были опытными магами и считали главным, что отличает разумное существо от зверя, стремление к знаниям. Как оно, это стремление, отражается на ауре, я так и не понял, но знак «жаждущего знаний», что самое забавное, оказался у каждого из нас, даже у Мани, хотя тот был вроде бы зверем. Магистру Таралиту понадобилось лишь усилить его. Поэтому-то мы все прошли магический «фейсконтроль», который установили бывшие хозяева подземелья.

«Интересно, а что, за тысячу лет рядом со входом не появилось ни одного достаточно любопытного орка, гнома или человека?» — удивился я.

«Хе! — хохотнул мертвый маг. — Тут главное — пропорции. Жажда знаний должна быть главной страстью существа. А многие ли живые могут похвастать этим? Живым нужно другое — удовольствия, богатство, слава, власть… И не только живым, но и многим духам. Тот же Шерик, который владел долиной добрую тысячу лет… к сожалению, сейчас его уже ни о чем не спросишь, но наверняка он добирался до лестницы. Эманации Хаоса беспрепятственно проникли в подземелье, так что и дух мог… Но спуститься сюда, в город, он не смог. Подозреваю, именно это заставило его обратиться к Хаосу. Мало кто догадывается о том, что есть дороги между мирами. Такой глупый дух, как Шерик, вряд ли бы сам додумался, не знай он о существовании подземного города».