Орки
Шрифт:
– Что не так-то?
Покосившийся на него десятник, вздохнул и так же шепотом ответил.
– Как тебя так-то провели? Мухи принесли весть. Караван выходит.
– Как караван?
– Альта побледнел и раскрыл рот.
– Не было же ничего. Их лодки как обычно. Перед выходом они всяко больше видны. Ничего не было.
– Ты пока за теми гонялся, Ворота не проверил?
– Нет, - Альта совсем приуныл, - не успевали мы к смене.
– Теперь молись Светлым, если успеем перехватить, то может и останешься в Дозоре.
Рев горна прервал их, и они повернулись к сотнику. Виктум же, встряхнувшись и блеснув глазами, прорычал.
– Все на воду. Идем давить караван нечисти.
Купец, стоя на выносной платформе головной барки, внимательно наблюдал, как одна за другой из тумана главного потока Бооргуза выходят остальные. Первый раз в его караване их было столько, и он старательно прятал свои чувства. А они были на удивление разнообразными. Здесь и гордость за себя и свою семью, что смогла стронуть такой большой караван, немалое беспокойство и тревогу за предстоящее дело, так и холодный расчет, что в его голове непрерывно создавал, выстраивал и рушил цепочки мыслей и замыслов.
Сейчас в его караване шло десять барок с полусотней рабочих на каждой и двумя десятками орков его семьи. Вара вытащил все, что смог найти и, наскоро починив, спустил на воду последние перед самым отправлением. Старые кормчие семьи дружно шипели, принимая такую спешную работу и также дружно ругались, проклиная торопыг и неумех, напрочь забыв или делая вид, что забыли, что сами не разгибались в работе по ремонту последние десять дней. Теперь уже дней, зная, как трудно из Норы попасть в круговорот Ока, всех орков каравана перевели на его цикл и заставили так жить и работать.
Для укомплектования барок семья Купца отправила на выносные площадки и за рулевые весла всех, кто мог стоять на ногах, оставив в Родовой Норе только самых старых и молодых. Большинство старых кормчих с радостью ухватились за возможность поучаствовать в таком занимательном и смертельно опасном походе, втайне надеясь геройски погибнуть и избежать Разделки. Часть еще раньше ушла к Ходоку, загрузив в две барки привезенную Болотниками, нанятую им орду Одноухого Углука.
Только прилюдная клятва так и не отошедшего от ритуала старшего жреца, заставила его скрепя сердце так оголить свою Нору. Уроз-Баку едва не перешел на Ритуале за Грань и сейчас передвигался только лежа на носилках в сопровождении своей стражи и жрецов культа, что везде несли за ним чаши с сильно дымящимися травами и мхами. Купец запомнил тяжелый запах гниющего мяса и ненадолго выглянувшую из-под покрывала неестественно белую руку с частично выпавшими когтями и сочащимися сукровицей ранами на их месте. Помнил и злобный и бессильный взгляд нескольких жрецов, несших его носилки и прикрученных тугими кожаными ремнями к ним. Суйта-си, его главная помощница и правая рука, также была среди носильщиков. Запомнил и скрипящий голос жреца, что с трудом, с большими перерывами произносил слова формальной клятвы перед лицом Темного, о поручительстве, что Нора в отсутствие Купца под защитой Храма.
Запомнил и плохо скрываемое торжество в опущенных глазах Хильфа и сожалеющий взгляд Лау-Таека. Но выбирать было не из чего, и он сделал вид, что поверил, потратив немало времени, украденного у сна и отдыха на укрепление защиты своей Норы теми, кто остается. Отец тогда молча выслушал его сомнения и, пожав плечами, продолжая почесывать своего ручного крота произнес.
– Иди и делай то, что должен, не оборачиваясь и не думая о нас. Сейчас от тебя зависит, будем ли мы жить. Не трать свои мысли на нас. Иди.
Груженные экипажами и грузом еды барки немилосердно текли, и Купец, скрипя зубами, принял работу у главного корабела Бооргуза. На его вопрос Вара только развел руками. Мол, и сам знаешь, что лучшие остаются в Бооргузе, а ваши уже и не ждут обратно. Так что если и угробишь, то не беда. Гайту ему сказала, что на складах почти не осталось поделочного дерева, все ушло в барки и на весла с шестами. Небольшим
Сейчас со стороны Приболотья в паре бросков легким боларом шли три барки стражи Ворот. Глядя, как слаженно работают веслами стражи, Купец старался не думать, сколько неумелых рук сейчас в его караване. Рабочие уже сами с нетерпением ждали отправления, почти загнанные работой на ремонте барок, чередующейся с непрерывными тренировками по обучению гребле и работе шестом. И это невзирая на усиленный паек, что в обычной ситуации окупал все. Купец и сам не мог поверить, что они выдержали такую гонку и не попередохли. Пять сотен рабочих, здоровых и втянувшихся в режим работы на фермах, все прошедшие по одному периоду размножения, приблизительно поровну самок и самцов. Бооргуз отдал самое лучшее из того, что у него было.
Купец был уверен, что свою роль сыграло грандиозное подношение Главной знахарке. Дар Темников ненадолго выбил землю у нее из-под ног, суетливо все ощупав и обнюхав, знаком руку отправила это сокровище в свою Нору и, многообещающе покивав ему, ушла. С этого момента все его просьбы выполняли не просто быстро, а сломя голову. Вновь пересортировали рабочих и поменяли и так немногих слабых и старых. В работу по ремонту влили еще пять сотен, сняв их со всех участков, еще больше нагрузив остающихся. Уходящих даже вывели небольшими партиями на свет. Вновь отсеяв и поменяв тех, кто не смог перенести просторы мира за стенами Бооргуза.
Черные барки стражи неторопливо шли рядом, не приближаясь и не опережая.
Купец еще раз пригляделся и, рыкнув на сунувшегося к нему Шому, полез на стоящую на его барке мачту. На глазах у своего экипажа он ловко забрался и, уцепившись когтями на самом верху, огляделся. Картинка была еще та. Барки, сильно растянулись, кто-то отставал, притормаживая идущих следом, кто-то наседал на впереди идущего и должен был или прекратить греблю, или сворачивать в сторону, нарушая установленный порядок. Купец тихо прошипел несколько ругательств, вспоминая недобрым словом спешку, и спустился вниз. Подумал и махнул рукой кормчему.
– Сбавляй ход, - оскалился на удивленно поднятую бровь старого орка и прошипел, - идут как на Разделку. Растеряем половину, это еще Драконов не видно.
Сев под навес, сделал вид, что все остальное его не касается. Двигались они широким руслом, по наикратчайшему пути к ущелью Уруков, зная, что сейчас лодки Рвачей, рассыпавшиеся по всему Болоту, дурят дозорный Дракон, шныряя у него под носом.
Купец не хотел думать, сколько из них к рассвету не вернется в Бооргуз. Снизу на него смотрели десятки испуганных, встревоженных и равнодушных глаз. Посаженные на днище барки рядами орки-рабочие ждали своей очереди на работу на веслах. Закутанные в разнообразные плащи, собранные на складах Бооргуза, в широкополых шляпах на головах, они сидели по пояс в воде, терпеливо ожидая команды. Несколько из них непрерывно кланялись, зачерпывая стоящую на дне барки воду длинными черпаками, и выливали ее за борт. Два десятка орков-слуг из семьи Купца были заняты организацией гребли и поддержанием порядка среди рабочих. Открытое пространство многих из них просто расплющило. Кто-то сидел, почти уткнувшись лицом в воду, боясь посмотреть вверх, кто-то закрыв глаза руками, тихо подвывал от ужаса, раскачиваясь из стороны в сторону, кого-то почти непрерывно рвало за борт или себе под ноги. Каждую новую смену поднимали палками, и ими же заставляли работать, отвлекая от мыслей и страхов. Весла были привязаны длинными веревками, так как неумелые гребцы постоянно пытались их потерять. Главная нагрузка легла на основные экипажи, и все равно барки не могли держать постоянный ход, рыская на воде из стороны в сторону и двигаясь рывками, под постоянное шипение взбешенных кормчих.