Орки
Шрифт:
В голове крутились сотни мыслей и образов. Государь умер, значит, сейчас в герцогствах и княжествах разлад. Прожив столь долго, он сам выкопал яму, сейчас союзными ему государствах правят уже прапраправнуки его соратников, уже основательно забывшие старые предания и правящие по праву наследования. За годы правления он тоже нарожал и вырастил не одно поколение сыновей и дочерей, да и бастардов наверняка немало. Интересно, его сыновья еще живы? А то еще веселее, там у трона в очередь стоят десятки внуков и правнуков, кому страсть как надоело быть вечными наследниками престола. Как мало я знаю, и где эти знания мне искать? Нужно искать более знающих, чем мой пленник. Что мне с этого? То, что, занявшись своими проблемами, люди может хоть на время про нас забудут. Или хоть ослабят напор.
Через десять минут меня за руку тронул Чада. Обе лодки уже стояли на воде, рядом с ними в воде стояли орки, ожидая меня. В моей сидел и Тревор, уже
– На великана своего поменяешь?
– Чада блеснул глазами и опустил голову.
– Нет, Хозяин, не могу. Он не просто сом, он член моей семьи. Не могу.
Я хлопнул его по плечу.
– И правильно, семью продавать нельзя. Держи топор, потом поговорим, - сунув ему секиру в руки, добавил.
– идем в лагерь. Быстро, спин и рук не жалеть, когда будем там?
– К вечеру будем.
– Идем одной лодкой. Дозорных к лагерю, глаз не спускать с него. Вторую лодку пусти по своим тайникам, все лодки в лагерь, идем в набег всеми силами. Ясно. Знаю, что попрятали больше, чем показали. Иди, скажи своим.
Я занялся натягиванием тетивы, Чада умчался на берег. Вторая лодка, сорвавшись с места, набирая скорость, понеслась на выход из заводи. Спустившись, я тоже сел в лодку, Чада с напарником замахали веслами. Развернувшись к Тревору, я произнес.
– Поговорим. Чем больше я знаю, тем больше у тебя шансов жить. Рассказывай.
До самого прибытия на стоянку у впадения Костянки в Болото, я провел, расспрашивая Тревора. Знал и слышал он много, но многое пришлось буквально выковыривать из его памяти, слухи и предания, сплетни и разговоры, случайно услышанные им и давно забытые. По нескольку раз возвращаясь, наводя его своими вопросами и намеками на нужные воспоминания. Обнадеженный в том, что его не убьют, он и сам старался изо всех сил вспомнить и донести до меня все, что он знал.
Лет ему было двадцать, или он так думал, вырос он в семье сельского кузнеца. Семья его была большая, он был старшим сыном, помогал своему отцу на кузне и горя не знал до последнего времени. Ему уже сговорили невесту, когда на их село навалились кочевники степи, больше года назад. Село его было едва ли не крайним из множества сел и хуторов разбросаны в Степи на день пути по обе стороны от Тракта. Эта дорога связывала империю Государя с его форпостом, княжеством Аллейн у Дымных Гор.
Вдоль Дымных Гор тянется территория княжества Аллейн. Правит им Наместник Государя, сотню лет уже наместниками в княжестве служат члены семьи Данатор, Государь им то ли дедушка родной, то ли двоюродный, уже никто и не помнит. Изначально они были командирами Стражи. Это сменяемое войско, что приходило служить в течение трех лет на границу у Болота. Стража была из разных княжеств и королевств. Отслужив, они менялись с вновь пришедшими. Поначалу это были отборные воины, но со временем служба в Страже слала наказанием для провинившихся. Все Государи и Наместники ссылали сюда неугодных и ненужных. Служба была трудной и опасной. Не только орки, само Болото не жаловало чужаков. Незнакомые животные и гады, плохая вода и еда, незнакомый климат. Болезни, которые приносили туманы Болот, косили воинов. Через десятки лет передовые посты отодвинулись к лагерям, к кромке лесов, к степям. Десятки, а иногда и сотни лиг отделяли эти лагеря полосой густого леса, растущего на холмах по обе стороны Малого Хребта, от сырых границ Великого Болота. Созданные для отдыха и лечения уставших и больных воинов, приема обозов со снабжением они постепенно выросли в городки и поселки. Кочующие по степи племена, всегда недружелюбно относившиеся к пришельцам, не давали покоя новым соседям. Постепенно оборона от кочевников стала более важной для командиров Стражи, чем охрана границы Болота. И только самые непоседливые и отчаянные стали Егерями, неутомимо и настойчиво патрулируя предгорья, уничтожая орков. Только они держали форпосты у границы Болота. Они и добровольцы из жителей и воинов Стражи.
Постоянные жители появились почти сразу за приходом войск, торговцы и кузнецы, лекари и шлюхи, слуги, все те, кто постоянно сопровождают войска. Они шли с ними и первые сбежали от болот в лагеря степи, поближе к котлу и благодатному климату. Раненые и ослабевшие воины оставались после окончания своей службы и селились рядом, к ним приезжали семьи. Сюда ехали и другие воины, отслужив, привлеченные обилием свободной земли, они приезжали сами с семьями и соплеменниками, организовывали свои хутора и села. В лагерях властью стали сотники и тысячники Стражи. Сто лет назад в главный город, тогда еще поселок, прибыл в сопровождении большого
Дождавшись новой смены войск, не отпустив отслуживших, нанес несколько быстрых ударов по ближайшим стоянкам кочевников и, дождавшись сбора их ополчения, возле своего города разгромил их. Воодушевленные войска пошли за ним вглубь Степи и погромили оставшиеся без воинов кочевья на много дней пути по обе стороны от Тракта. Уцелевшие, все побросав, откочевали подальше от таких соседей. Добыча была велика и неподъемна, щедрой рукой он одарил победителей, привязав их к новому дому. Так вдоль тракта выросли множество поселков пахарей и ремесленников. Степь была богата на жирную землю, обширные пастбища и угодья. В ней хватало рощ и перелесков, колодцы копали неглубокие. Засухи были редкостью, народ плодился и жил в достатке. Уже четвертый по счету Наместник не слишком давил налогами, все были довольны. По Тракту пошли караваны купцов и торговцев, везя необходимое и скупая произведенное. Мирный труд стал основным занятием жителей Степи и только прадедовские доспехи и оружие напоминали о кровавом прошлом этого благодатного края. Все беспокойные находили себя в отрядах Стражи, патрулирующей Мертвые земли, полосу земли между княжеством и кочевниками, или в рядах Егерей.
Егеря, по словам Тревора, стали орденом воинов, посвятивших себя войне с Темными Силами в лице орков. Сотни лет они воевали в горах, отработав свое умение и передавая его новым адептам. Новые кандидаты проходили жестокое и долгое обучение, и не все становились Егерями, а так и оставаясь послушниками - скаутами. Прошедшие становились орденскими братьями и служили ордену всю жизнь. Орден никогда не был особо многолюден, и все, что его касалось, было скрыто тайной и преданиями. Им приписывали множество умений и знаний. Рассказывая о них, Тревор закатывал глаза и переходил на шепот. Оружие, доспехи, снаряжение и продовольствие орден получал от самого Наместника, и все самое лучшее. Был даже небольшой налог для нужд Ордена. В свои набеги на предгорья они брали отряды охочих людей из поселков леса и степи, шли они за Егерями, и задачей их была вычищать остатки разбежавшихся и забившихся во все дыры орков, после того как их воинов перебьют Егеря. Поход в набег на предгорья считался благим делом и поощрялся Наместником, за принесенный скальп орка, независимо от его возраста платили, платили щедро. За один поход на заработанное можно было купить пару волов или что-нибудь соразмерное по цене.
В городах даже жили целые отряды постоянных охотников, прогуливающие свои награды в ожидании нового похода в Предгорья. Они-то и рассказывали всем желающим про свою вольготную жизнь и лихие походы на орков. Простые жители орков практически не видели. Так как считалось что они, по своей темной сущности, попав в плен, убивают себя сами. Вот желание заработать и поправить дела и толкнуло Тревора на этот поход, тем более, что это был не просто поход, а поход за землей.
Как с цепи сорвавшиеся кочевники, большими отрядами нападали на поселки в Степи. Жгли и убивали всех, кто не успел сбежать. Отряды Стражи не успевали везде и в боях несли постоянные потери. Постоянно разгоняя огромные орды кочевников, они находили их на следующий день собравшимися и готовыми к новым боям. Большие поселки сидели в осаде, не высовываясь за ограду. Небольшие и почти все хутора были сожжены или брошены. Тракт был перехвачен во многих местах, и только крупные караваны с большой и крепкой охраной с трудом пробивались. Торговля встала. Города наполнились тысячами беженцев. Наместник отправил к новому Государю просьбу о помощи, но ответа так и не получили. Редкие купцы и вернувшиеся из метрополии жители княжества рассказывали о волнениях, бунтах и сражениях в разных частях империи и на ее границах. Все ждали, когда Государь наведет порядок и вспомнит о них.
О своем отряде Тревор начал рассказывать только после очередной угрозы отдать его моим молодцам. Пришлось даже свернуть к ближайшему островку и развести костер. Видя как старательно моим ножом, Чада точит палочки для пытки, он сломался и, не поднимая глаз, начал рассказывать.
Его, как и остальных его товарищей, нанял походный атаман отряда вольных охотников Урлих, показав им выданную ему грамоту на владение землей в Пригорье, с правом селить на ней для проживания и ведения хозяйства столько людей, сколько сможет прокормить земля. С выплатой ему от арендаторов платы и службой его с дружиной Наместнику. Бумага была солидная, с печатью. Деньги и отряд будущих дружинников в два десятка человек у Урлиха были, и Тревор, посоветовавшись с отцом, решил рискнуть.