Орки
Шрифт:
– Вам, ешьте и потом поговорим.
Таша мотнула головой, разрывая контакт и, схватив мясо, понесла к Быстрому, лежавшему на улице у входа. Столпившиеся у щенков варги по очереди отрыгивали им часть съеденного мяса. Оставшиеся в прайде последние трое щенков пользовались заботой и вниманием всего прайда, ведь это то, что удалось сохранить после того, как их стоянку с норами нашли люди.
Несколько лет назад в местность, где обитали последние уцелевшие варги, пришли люди. Воюя между собой, они распугали всю дичь на несколько дней пути в обе стороны и с ожесточением попутно охотились и на варгов. Лошади были быстрее и на открытой местности шансов уйти
Сами прайды варгов были редки и немногочисленны и раньше. Крупные и тяжелые, они не могли в беге сравниться с большинством обитателей Степи, и потому старались держаться ближе к лесу. Лесостепь давала возможность охоты из засады или охоты загоном на сидящих в засаде. Умение общаться образами помогало и в охоте и в жизни. Прайды смогли поделить угодья и не вступать в конфликты. Обычно прайд состоял из пары взрослых Старших и еще две пары, Правой и Левой лапы.
В таком составе прайд наиболее эффективно мог охотиться и прокормить себя и своих щенков. На основной стоянке варги или селились в пещерах, или выкапывали неглубокие норы. За щенками в отсутствие старших приглядывали подростки по очереди. Все остальное время они сопровождали прайд, учась нелегким знаниям охотника. Подрастая, молодые уходили искать свое место и пару себе. Наличие таких бродяг прайды терпели и принимали к себе на время или насовсем. Жизнь была трудна, и полных прайдов было мало, а пришедшие люди уменьшили их еще больше.
Жизнь крутилась между охотой и заботой о щенках. И только изредка после удачной охоты старшие делились сохраненными в их памяти образами, в свое время полученные от своих родителей. Уже достаточно смутные, они рассказывали о другой жизни, когда у варгов были старшие братья, что заботились о них, с кем вместе сражались варги. Когда их было много. И что в трудное время Старшие Братья отправили от себя варгов жить в эту Степь и ждать, когда их позовут. Ждать Зов.
Эта легенда о Зове была уже совсем смутной, и будила в сердцах варгов тоску и боль, потому ее слушали редко, но все ее знали. Тем сильнее было ошеломление от полученного ими Зова.
Вздохнув, Зуб вышел из логова и сел напротив притихших и прижавшихся друг к другу Таше с Быстрым. Подростки испуганно смотрели на мрачного Вожака. Рядом с ними села Молния. Из логова потянулись и расселись за спиной подростков и все остальные члены прайда.
Помолчав и собравшись с силами, Зуб поднял глаза и, поймав внимание и глаза сидящих напротив, с усилием послал образ сразу всем. Это было трудно, образ плыл и терялся. И только плечо Молнии прижавшееся к нему вернуло четкость и силу образу. Благодарно погладив ее мыслью, он начал рассказ.
– Вы все почувствовали Зов, - ответная волна согласия и подтверждения мягко толкнула его.
– Вы все знаете предание о нем. Вы, - он послал позыв замершим и не дышащим подросткам, - пойдете искать Старшего брата. Ищите его, до весны. Мы все будем ждать вас. Если он нас позвал, значит, время пришло. Ищите хорошо. Мы все надеемся на вас.
Разорвав контакт, Зуб устало выдохнул. Немного отдышавшись, поднял глаза.
Таша и Быстрый, не отрываясь, смотрели на него. В полной тишине он подошел к ним и потерся щекой о щеку Таши. Поймав ее глаза, послал позыв.
– Будь осторожна, Мягкое ушко, - сверкнувшая глазами в ответ на детское прозвище, Таша, всхлипнув, ткнулась ему в грудь, и замерла на мгновение.
Воспользовавшись моментом, Зуб в упор посмотрел на Быстрого.
– Если с ней
– и получил ответ.
– Это значит, что я уже мертв.
Довольный ответом кивнул ему и отошел, уступая место остальным. Весь прайд по очереди прощался с уходящими, желая им удачи, напутствуя и советуя, усаживаясь за спиной Зуба и Молнии. Она подошла последней, посмотрела в глаза Быстрому и надолго прикипела к глазам Таши. Неторопливо облизала морду своей дочери и, неохотно оторвавшись, села рядом с Зубом.
Оба подростка, дождавшись кивка Зуба, сорвались с места и помчались в лес. Весь прайд в полной тишине, навострив уши, следил за ними. Вот их перестало быть слышно. Вот ветер перестал доносить их запах.
Общее поле прайда потеряло двух своих членов. В этом облаке близости, тепла и участия то, что и составляло жизнь любого варга, появилась прореха. И первая не выдержала Молния.
Ее дочь уходила от нее, уходила совсем. Теперь она уже не вернется той же, и может вообще не вернуться. Сердце Молнии рвалось на куски и, пытаясь хоть как-то успокоить эту боль, она, вскочив и запрокинув голову в небо, завыла. Ее поддержали сначала самки, и немного позже присоединились своими басовитыми голосами самцы.
Два уже хорошо поживших орка стояли у самой кромки воды и смотрели вслед уходящим лодкам.
– И что ты думаешь о нем, - Урта покосился одним глазом на необычно задумчивого Хрууза, - ты всю дорогу от Ворот только морщишь лоб и ушами стрижёшь как заяц.
Хрууз покивал каким-то своим мыслям и продолжая смотреть вдаль произнес.
– А ты что скажешь о нем?
– Он то, - Чада почесал ухо и продолжил, - Хрууз, я много лет живу, но понять его не могу. Щенок ведь, ну, подросток. То щенок щенком, а то как глянет, глаза пустые, и мне холодно становится. И воин он, наши проблемы для него возня мышиная. Может и правда, он то самое предсказание, а?
– Может и правда, - Хрууз поежился и добавил, - если воины прошлого были как он, то как мы все в такой беде оказались.
Больше часа мы плыли по открытой воде с редко встречающимися островками и торчащими скалами, чем дальше, тем их становилось все больше и все больше, их все плотнее окружали густые заросли тростника. Еще три часа мы плыли уже по достаточно широкой протоке, сжимаемой с двух сторон зеленым морем. Протока все сужалась и сужалась. Все это время все молчали. Мои спутники ритмично взмахивали веслами. Первым заговорил Чада.
– Нам надо дождаться темноты. Здесь есть укрытие, - он ткнул рукой в стену зелени. Я кивнул, соглашаясь.
Орки, разогнав свой челн, резко свернули в заросли. Я пригнулся. Острый нос лодки раздвинул, не ломая, высокие стебли тростника, и мы вышли на скрытую от глаз с протоки прогалину в зарослях. Обернувшись, я увидел, как влетевший за нами второй челн остановился, и орки поправляли и выпрямляли примятые стебли. Двигаясь дальше, мы по зеленому, шуршащему под порывами ветра туннелю, через полчаса вырвались из зарослей на небольшую заводь у поросшего невысокими деревьями и кустами острова. Подойдя к песчаному берегу, выскочив в мелкую воду, все вместе затащили наше судно на сушу. Рядом встали нагнавшие нас орки второго челнока. Чада рукой указал направление, и мы цепочкой нырнули в заросли кустарника. Двигаясь в течение получаса обычной рысью, мы выбежали на другую сторону острова и остановились на берегу широкой, шагов сто-сто пятьдесят заводи, окруженной со всех сторон стеной тростника.