Оруженосец
Шрифт:
— Мне кажется, вы излишне драматизируете, ваше высочество, — заметил Кай, оторвавшись от созерцания ее красивой шеи. Она (шея) могла бы стать украшением любого из Трехсот королевств. — Что, собственно, страшного случилось? Ваша мать обрела свое счастье. Вы чувствуете, что память об отце предана, вы обделены, вы ревнуете к вашему будущему отчиму. Все просто. Дело в психологии.
Лорена окинула Кая царственным взглядом:
— Не думайте, что если я красивая, то я дура.
— Что вы, я и не…
— Думали, принц, думали. Особенно преуспел в этом ваш агент, который сверлит меня
— Нет. Правила таковы, что я обязан присутствовать, — заявил Карамболь.
— Так вот, я не дура, — с нажимом произнесла Лорена, и принц отметил, что нервы ее взвинчены куда сильнее, чем он полагал. — Я понимаю, что такое психология. Если бы все ограничилось только нашим с Далией недовольством, мы бы со временем смирились, но все куда серьезнее и страшнее.
Кай превратился в слух.
— Гийом оказался злым чародеем, — сказала девица, и ее глаза снова наполнились слезами. — Настолько злым, насколько возможно.
— Э… он мучает зверушек?
— Да. Он привез в замок несколько ящиков с несчастными созданиями и принялся издеваться над ними.
— Прискорбно, — сказал Карамболь.
— Какие-то странные типы, которых мы никогда раньше не видели, нагрянули поутру с целым караваном. Там было несколько больших, до отказа набитых повозок с добром для злой чародейской лаборатории.
— О! — обронил Кай. — Постойте, мы, кажется, слегка перескочили.
— Извините, принц, я плохо соображаю. Я не сказала, что была свадьба?
— Мы с Карамболем догадались.
— Гийом и моя мать поженились через четыре дня после того торжественного приема. Все было честь по чести, на праздник не пожалели средств, чтобы пустить пыль соседям в глаза. А после… в общем, уже через два дня, когда все гости наконец разъехались, случилось страшное. Гийом собрал всех нас в замковой столовой и объявил, что отныне в Салазарии все меняется. Он становится полноправным хозяином всего и вся. И если кто попробует пикнуть, то горько об этом пожалеет.
— Типично для чернокнижников у власти, — кивнул принц, посмотрев на гнома.
— Ваш седьмой подвиг, — заметил тот и пояснил девице: — Зунсар Белоглазый узурпировал власть в Калингерии. Его коньком было варить из младенцев суп и есть его, мотивируя свой извращенный интерес к подобной кулинарии желанием жить вечно. Правда, прожил он недолго. Кай укоротил негодяя ровно на голову.
Лорена закрыла глаза, но потом восхищение победило, и девица уставилась на героя.
Кай выдержал. Он привык к подобным взглядам.
— Короче, Гийом раскрыл свое истинное лицо. Сорвал маску, показав, что он не так красив, как представлялось окружающим.
— Сорвал? — спросил принц. — Это интересно.
— Ну, он же колдун, — сказала Лорена, — ему ничего не стоит притвориться. И вот мы с Далией стоим, как два столба, и смотрим на это скособоченное горбатое чудовище, ничем не похожее на прежнего приторного франта. Придворные так вообще все разом завопили и бросились бежать. Но Гийом махнул своей волшебной палочкой — и они превратились в мышей. Теперь бедняги обретаются где-то в подвалах замка, пытаясь выжить в жестоком мире грызунов.
Кай мрачно потер подбородок.
— А ваша мать королева?
— Изабелла сидела словно истукан. То ли чернокнижник ее опоил, то ли заколдовал — она совершенно перестала быть собой. Словно кукла. Сидит и смотрит в пустоту. Ничего не говорит, даже не моргает. Ее приводят новые страшные слуги Гийома.
Принцесса промокнула глаза.
— Ясно. Ваша мать во власти зла, — сказал Рыцарь Льва. — Что дальше?
— С того дня жизнь обитателей дворца становилась все хуже и хуже. Гийом начал колдовать в своей лаборатории, он повесил тучи над замком и закрыл солнце, а потом и всю Салазарию накрыл куполом вечных сумерек. Смрадный дым из его печей и злые чары начали расползаться от нашего замка по землям Салазарии. Они стали отравлять почву и воздух. Народ мрет и чахнет. Кто еще способен, бежит в дальние края без оглядки. Все наши соседи привели свои войска в состояние боевой готовности. Гийом угрожает и им полным уничтожением, планирует поработить окружающие народы, превратив их в рабов…
— Комплекс Черного Властелина, — прокомментировал гном. — Довольно типично. А ваш замок, очевидно, теперь похож на Логово Тьмы?
— Еще как похож, — тихо всхлипнула Лорена. — Тьма так и лезет теперь изо всех щелей.
— Ясно, ясно, — пробормотал герой. — И что же, никто до сих пор не изъявил желание победить зло? Никто не брался?
— Нет.
— Не совсем ясно. Обычно в таких случаях от желающих отбоя нет. Уничтожить Логово Тьмы и Темного Властелина — это засчитывается за три обычных подвига. Какой же рейтинговый рыцарь пройдет мимо?
Принцесса пожала плечами, разглядывая подол своего платья.
— Ладно. Тогда расскажите, как вы очутились здесь?
— Мы с Далией оставались в замке, ибо деваться нам было некуда. Гийом до поры не обращал на нас внимания, а мы старались не попадаться ему и его аколитам на глаза. Но всему приходит конец, верно? И вот мы с сестрой оказались почти единственными, кого Гийом еще не превратил во что-нибудь отвратительное или не употребил для своих жутких опытов.
— Почему?
— Что?
— Он к вам особо благоволил?
— В какой-то степени. Мы узнали страшную правду слишком поздно. Когда я и Далия пришли к нему и потребовали показать нам нашу мать, которую уже несколько дней никто не видел, он рассмеялся. Сказал, что покажет, это нетрудно, и повел нас в одну из комнат замка. Там, среди прочих кошмаров наподобие чучела ехидны, была и королева Изабелла. Чернокнижник превратил ее в цветок и посадил в горшок. Но этот цветок уже был почти завядший, он умирал. Гийом пояснил, что был вынужден пойти на такой шаг, ибо ему требовалась магическая сила. Дескать, поддерживать могучую колдовскую ауру вокруг замка довольно непросто. Поначалу он тянул силу из придворных и слуг, исчезавших день ото дня, а потом в его силки попала и наша мать. Комната стала целой оранжереей мертвых растений. На наших глазах прислужники Гийома бросали в камин те из них, которые окончательно умерли и превратились в сухой гербарий. И эти жуткие аколиты еще смеялись! Словно грифы, приступающие к трапезе! — Принцесса разрыдалась.