Оруженосец
Шрифт:
Ощутив острый укол любопытства, Эмма двинула Буцефала в сторону толпы и только сейчас заметила торчащий на длинном шесте деревянный щит с надписью: «Кай Рыцарь Льва ищет нового оруженосца. Возраст от шестнадцати до двадцати одного. Наличие профессиональных навыков обязательно». Эмма не успела переварить информацию, когда услышала гнусавый голосок:
— В очередь! В очередь! Вертай назад, рыжий!
Она не сразу поняла, что обращаются к ней, а когда посмотрела, увидела внизу прыщавого юнца, размахивающего руками.
— Я просто читал, — ответила Эмма, важно надувшись.
Нельзя было забывать, кто она здесь.
— Хе,
Эмма повернула Буцефала и последовала совету прыщавого. Не сразу сообразив, что делает, принцесса спешилась, взяла конька под уздцы и заняла место в хвосте очереди.
И тут в ее голове вспыхнуло.
Что она, собственно, делает?
Кай Рыцарь Льва ищет оруженосца, ничего, всякое бывает, оруженосцы не бессмертные… Количество желающих занять вакансию тоже понятно, ведь принц Керузии — один из лучших и самых популярных. Красавчик… Идеал…
Эмма, поднявшись на цыпочки, бросила взгляд на дом с вывеской. Ее сердце отчаянно билось, голова на миг пошла кругом.
Ну разве не сама судьба положила длань ей на плечо? Ведь и она может попробовать — что в конечном итоге теряет?
Принцесса сделала несколько вдохов, чтобы избавиться от комка в горле.
Стать оруженосцем у Кая — это отличный шанс войти в мир рыцарства на законных (ну, почти) основаниях и увидеть жизнь героев в максимальном приближении. Это раз. А там, поднаторев и набравшись опыта, можно сделать и следующий шаг, мечта станет гораздо ближе, чем сейчас. Это два. Завоевав доверие героя, можно даже, наверное, помогать ему совершать подвиги. Это три…
Такие или почти такие мысли крутились в голове принцессы. И хотя она понимала, что шансы получить место невелики, радость переполняла ее. Эмма уже видела себя в компании с Каем путешествующей по дорогам Трехсот королевств.
Принцессины радужные мечты прервали. Позади нее к массе соискателей пристроилось еще несколько типов. Эти были форменными бродягами, которые определенно страдали от недостатка тяжелого физического труда, что мог бы вымести дурь из их голов. От них несло выпивкой, один размахивал бурдюком с какой-то гадостью, из которого компания из четырех уродов отпивала время от времени и все больше хмелела. Эмма поморщилась, так как вопли били ей в уши. Но это было еще не самое противное. Громогласная четверка рассуждала о девушках, причем в таком ключе, что покраснел бы, наверное, и пьяный сапожник, не то что благородная особа королевских кровей. За пять минут Эмма услышала столько скабрезностей и пошлостей на тему собственного пола, что ее волосы под беретом поднялись дыбом. Кровь бросилась в лицо, к горлу подкатил ком тошноты. Раньше принцесса не имела представления ни о чем таком и большинство слов просто не поняла, хотя и догадывалась, что они обозначают.
Неужели мужчины такие пошляки? Эмму так и подмывало повернуться и высказать этой компании все, что она думает, но тогда возникли бы вопросы. Принцесса попыталась переместиться чуть дальше, но очередь не позволяла. К счастью, производимый выпивохами шум привлек внимание других, настоящих мужчин, которым быстро надоела поднятая компанией буза. Староста толпы соискателей, стихийно выбранный несколько минут назад для поддержания порядка, появился в конце очереди в сопровождении двух амбалов.
— Заткнитесь! Мы тут все стараемся
Компания радостно завопила. Один идиот взмахнул бурдюком, часть выпивки выплеснулась Эмме на плащ. Впрочем, попало и на других. Очередь потеряла свою структуру, будущие оруженосцы принялись закатывать рукава.
Принцесса осознала, что пахнет мордобоем, спешно натянула берет на самые брови и переместилась в сторону вместе с нервничающим Буцефалом. В отличие от других лошадей он не бил копытами о мостовую и не раздувал ноздри, стремясь показать свою крутизну. В этой толчее коньку было неуютно, но бедолага терпел ради хозяйки.
Между тем выпивохи расхрабрились и высказали старосте и его амбалам все, что они о них думают. То, что последовало за этим, оставило в памяти Эммы неизгладимое впечатление. Амбалы бросились на наглецов, через секунду к амбалам присоединилась еще дюжина горячих парней, которым давно не терпелось начистить кому-нибудь физиономию и выпустить пар. Возник комок из вопящих тел, звуки ударов и смачная ругань поколебали на миг само основание Таратая. Или шокированной принцессе, не привыкшей ни к чему такому, лишь так показалось. Побоище длилось несколько секунд, сопротивление выпивох сломили быстро, хорошенько отмассировали каждую часть тела кулаками, коленями и мысиками сапог, после чего подняли над головой и торжественно, под улюлюканье и аплодисменты понесли к ближайшей канаве. Туда, в грязь и нечистоты, источавшие благоухание под жарким солнцем, всю компанию и швырнули.
Эмма стиснула зубы, сдерживая приступ тошноты. Она не могла смотреть в сторону канавы, но глаза сами стремились туда. Выпивохи стонали, сыпали проклятиями и грозились отомстить. В ответ раздавался громогласный хохот. Бузотеры кое-как выбрались из канавы, грязные и страшные, как водяные. В них плевались и бросали объедками, давали советы в дорогу, от которых уши Эммы сворачивались в трубочку.
За эти несколько минут она сделала для себя два важных вывода. Первый: мир мужчин куда более груб и жесток, чем ей представлялось. Второй: толпа безжалостна и дика и лучше с ней не спорить и тем более не провоцировать.
Староста призвал всех к тишине. Толпа вернулась к прежнему виду, и Эмме понадобилось время, чтобы немного прийти в себя.
Прошло, наверное, не меньше четырех часов, прежде чем она и Буцефал добрались до крыльца принца Керузии. Принцесса несколько раз порывалась бросить все и уехать, но разум брал верх над эмоциями. Да, неприятно и неудобно находиться в толпе мужланов, изображая из себя такого же мужлана, но что поделать? Никто не говорил, что будет легко, и это, если разобраться, еще цветочки. Если Эмма намерена идти по выбранному пути до конца, ей надо быть готовой и не к такому.
Но намерена ли она?
Успев познакомиться с полудюжиной коллег-соискателей и наплетя про себя кучу небылиц, Эмма вдруг обнаружила, что с нее требуют плату за постой коня.
— За ним присмотрят здесь, друг, пока ты будешь внутри, — объяснил староста. За лошадьми в стороне следили его помощники.
Принцесса заплатила, и в тот же миг из дверей вышел очередной претендент. Плюнув себе под ноги, он с мрачной миной нахлобучил шапку, взвалил на плечо сумку и, никому ничего не говоря, зашагал прочь.