Оруженосец
Шрифт:
Главарь скривился и, чтобы не показать, насколько смущен, сплюнул:
— Значит, пришел нас извести?
— Да. Довольно злодеяний. Однако я не буду этого делать, если вы немедленно падете на колени, попросите прощения, а потом, заковав себя в цепи, пойдете в Дарриш. Там вы сдадитесь в руки королевского правосудия.
— Не пойдет, — покачал головой разбойник. — Я скажу, что мы будем делать. Мы убьем тебя, заберем твои шмотки, деньги и коня.
Герой улыбнулся. Конечно, он ждал такого ответа. На его памяти головорезы себя по-другому и не вели.
— Рыцарь Льва не сдается и не дает
Главарь шайки обернулся к своим:
— Ну, ребята, покажем ему, кто здесь хозяин! Вперед!
Толпа, только и ждавшая приказа, с воем и криком ринулась на Кая. Кай ринулся на толпу. Столкнулись они с таким звуком, словно два айсберга в Холодном океане. Принц лихо заработал мечом, со всех сторон окруженный рассекающими воздух ножами, тесаками и дубинками. И Октавий не отставал. Будучи настоящим рыцарским конем, он умел драться всем, что есть в его распоряжении. Жеребец яростно кусался, лягался и крутился, расшвыривая злодеев во все стороны. Иными словами, некоторое время на поляне было довольно-таки суетно.
Спустя пять минут главарь шайки, лежа среди тел своих подельников, с трудом поднял голову.
— Ну хватит дурака валять, — прохрипел он. — Вигго!
Появился Вигго, приберегаемый для особых случаев громадный и страшный разбойник, напоминающий издали научившуюся ходить свинью. Был он на две головы выше Кая и в три раза шире. В каждой руке Вигго держал по булаве, и каждая щетинилась коническими железными зубьями.
— Ого! — сказал Кай, только-только расправившись с двумя оставшимися злодеями. — Смотри, Октавий, они всегда приберегают самого страшного напоследок.
Жеребец поглядел на Вигго и заржал. Прозвучало это почти по-человечески.
— Рррр, — сказал громадина, неуклюже переваливаясь в сторону принца и загораживая дневной свет.
Через секунду Вигго пролетел через всю поляну и врезался вверх тормашками в самое толстое дерево на ее краю. Чудом дерево уцелело, но в его коре навсегда отпечатался рисунок тела разбойника. Великан издал тоненькое «и-и-и» и мешком свалился у подножия ствола.
Кай огляделся. Врагов, способных к сопротивлению, больше не осталось. Рыцарь воспользовался самым приличным плащом, какой только нашелся среди разбойничьих лохмотьев, и вытер им лезвие меча.
— Дело сделано, — сказал он. — Нам пора… — Кай посмотрел на груду, что раньше носила имя Вигго, и широко зевнул. — Знаешь, Октавий… не тот разбойник нынче пошел, совсем не тот. Измельчал лихой народец, так что и на полчаса жаркой схватки его не хватает. Да какое там — на десять жалких минут!
Жеребец утвердительно фыркнул. Герой подошел к висящим на суку дорожным тюкам и вытащил из одного небольшую кожаную сумку, в которой хранил личные вещи. В свою очередь из сумки принц извлек походный писчий набор и свиток. Устроившись под деревом, Кай обмакнул перо в чернильницу и сделал запись на бумаге. Полюбовался своим красивым почерком и сказал:
— Двадцатый подвиг. Еще пять, и я побью рекорд, установленный Могальфом Рыжим. Меня занесут в Анналы Трехсот королевств, в тот раздел, где повествуется о Величайших Героях. Конечно, я предпочел бы быть первым номером… — Кай задумался. — А для первого номера мне надо совершить тридцать пять подвигов. Тридцать пять! Хм.
Принц посмотрел на Октавия. Конь вопросительно изогнул брови.
— Теперь у меня есть агент, и он занимается моими… заказами. Мне и делать ничего не надо, не надо волочиться в дальнюю даль, преодолевая немыслимые расстояния, не надо испытывать тяготы пути и всевозможные лишения, потому что, видите ли, агент подбирает мне подвиги поближе. За один день можно обернуться, съездив на выручку очередной принцессе, хотя раньше на это недели уходили. Тебе это нравится, Октавий?
Конь тронул мордой плечо хозяина.
— Вот и я о том же… Коммерция захватила все. Всякий рыцарь теперь имеет своего агента, так, видите ли, нынче положено. А кем положено?
Октавий смотрел на героя очень внимательно, заподозрив, что тот снова начнет хандрить.
— Прогресс, они говорят. Дескать, прошли времена, когда героизм был уделом любителей. Теперь не доверяют бескорыстным порывам, и если ты скажешь родственникам похищенной драконом девы, что сделаешь все даром, они посмотрят на тебя косо. Не свихнулся ли этот малый, спросят они себя, и найдут другого, которому за его услуги отвалят пригоршню золотых. — Кай убрал в сумку свиток и писчий прибор. — Современный рыцарь оказывает коммерческие услуги, а не совершает добрые дела, Октавий. Да еще соревнуется с другими, кто больше снесет голов троллям, людоедам и пещерным вывернам. В этом ужас моего положения…
Октавий покачал головой.
Подобные жалобы для Кая в последнее время стали обычными. Умей конь разговаривать, он бы сказал, что принц испытывает типичный кризис мировоззрения и переоценки ценностей. Призвание свое принц видел в бескорыстном служении идеалам, но жестокая жизнь даже его вынуждала идти на сделку с собственной совестью. Увы! Благородное призвание превратилось в рутину, поставленную на коммерческие рельсы. Он брал деньги за то, что раньше делал лишь по велению чистого сердца… не сам, конечно, а через агента, но все равно — одна мысль об очередном кошеле с гульденами вызывала у Рыцаря Льва тошноту. Кай был буквально в одном шаге от окончательной потери веры в казавшиеся незыблемыми идеалы.
Бросить все? Перестать быть героем? Повесить меч над каминной полкой?
Альтернатива была еще хуже. Волею судеб Кай оказался единственным прямым наследником своего отца, короля Керузии Карла, и в будущем просто обязан был занять его место. Мысль об этом страшила юношу. Роль властителя ему не нравилась категорически. Он рос при дворе и с малолетства видел воочию, чем приходится заниматься королю. Даже в небольшом, компактном королевстве дел столько, что диву даешься, откуда они берутся. Не успеешь закончить с одним, как тут же другое напирает. Бедный отец поседел в тридцать шесть, морщины избороздили его лицо. Про мать и говорить нечего. Хотя она ничем не занималась, но ей явно передались тяжкие думы супруга, его пессимистические настроения и депрессии. Ядвига тоже состарилась раньше времени.