Ось земли
Шрифт:
– Вы неправильно сформулировали свой вопрос. Но сейчас я не буду на на нем останавливаться. Слишком рано. Скажу лишь одно: я чувствую, что работа по этой проблеме реально может подвинуть меня на Вашу сторону.
– Скорее всего, с позиций Берлина Вы не сможете глубоко вникнуть в нее.
– Это как сказать. Но пока для меня существует другой главный вопрос. Он звучит так: Кто Вы для меня, мистер Булай? Друг или враг? Промысел судьбы или шутка Сатаны? Пока я не решу этого главного вопроса, мне будет трудно определиться со всеми остальными.
– Уверен, что Вы решите его быстро и правильно.
– Откуда такая уверенность?
– Если Вы всерьез решили, что Ваше место на стороне Добра, то все
К тому же, Вы уже не видите во мне того ненавистного врага, которого видели на первой встрече. Будем откровенны, кое-какие нормальные отношения между нами уже наметились и как старые оперативные волки, мы не будем закрывать на это глаза. Мне больше всего не нравятся в работе трусы и слюнтяи. К счастью, Вас таким не назовешь, и это очень приятно.
– Мне непросто это сказать, но примерно такого же мнения и я о Вас.
– Вот и отлично. А теперь перейдем к стаду наших баранов.
Севка
Вместе с приятелями Севка робко ступил под своды Ветошкинского замка, поразившего его невиданной красотой. Еще в приближении к поместью он не мог оторвать глаз от высокого, поросшего старыми соснами холма, увенчанного необычной для этих мест замковой башней со шпилем, а затем и самим зданием, больше напоминавшим картинки из сказочных книг. Стены вестибюля были увешаны учебными планами и объявлениями, зато сквозь распахнутые парадные двери открывался вид зала, с мозаичным полом и дубовой резьбой от пола до потолка. Мальчики поднялись по лестнице в учебную часть и передали бойкой девушке направление от окояновского Наробраза на учебу в техникум.
– Успели во время – сказала девушка – сейчас общее собрание будет. Мешки у меня оставьте и давайте в актовый зал. Потом вернетесь, я вас в общаге размещу.
В актовом зале уже зажигали керосиновые лампы на стенах и рассаживались будущие студенты, в основном мужского пола. Девушек было немного и держались они отдельной стайкой. По одежке новичков было видно, что большинство из них вышло, как и Севка, из простых семей. Лишь чуть в стороне, на первом ряду сидели два молодых человека в толстовках хорошего сукна, аккуратно постриженные и солидно спокойные. На носу одного из них красовалось пенсне. Покрытый кумачом стол президиума заняло несколько человек, по виду преподавателей и самый старший из них открыл собрание:
– Рад приветствовать новую смену будущих агрономов в стенах этого славного техникума. Меня зовут Анатолий Васильевич Арбузов, я директор техникума и одновременно преподаватель науки о севооборотах. Что это такое Вы скоро узнаете. Помимо севооборотов Вам предстоит изучить еще много наук и Вы выйдете из этих стен подготовленными специалистами земледелия. Сегодня страна остро нуждается в Вас. Она распрощалась с отсталой многоукладностью, с примитивным землепашеством и стремится в ряды самых передовых сельскохозяйственных держав. Кому, как не Вам подхватывать это передовое знамя и делать нашу родину процветающей. Трудитесь, ребята, а мы, педагоги будем Вам помогать всеми силами. И давайте сразу поднимем над нашими учебными столами лозунг великого Льва Николаевича Толстого: самые лучшие знания – это те знания, которые усваиваются с желанием.
Затем выступила представитель райкома, моложавая женщина с сиплым голосом и решительной жестикуляцией. Она рубила ладонью воздух, говорила отрывочно, мрачно.
– Вы думаете, что взрослая жизнь начнется через четыре года, когда вы окончите техникум. Нет, дорогие товарищи. Взрослая жизнь уже началась. С завтрашнего дня вы студенты, с послезавтрашнего студенты-комсомольцы и даже студенты-коммунисты. Это полная ответственность за происходящее вокруг. А вокруг происходит борьба за будущее.
Слушая партработницу, Севка внутренне сжался от ее резкого, голоса, словно наждаком ранящего неопытную душу. Ее слова были непривычны и жестоки. Еще вчера смотревший на взрослую жизнь со стороны, Севка почувствовал, что она требовательно затягивает его в свои объятья и эти объятья не сулят ничего хорошего. Слова о врагах и борьбе заставляли его внутренне напрячься. Где борьба? Какие враги? Неужели когда-то увиденная им отправка кулаков со станции Окоянова продолжается? В тот зимний день среди мальчишек разнесся слух будто на стации «контриков грузят» и они примчались к вокзалу, оцепленному мерзнувшими красноармейцами. Мальчики увидели, как по зимнику от Мерлиновки двигалась колонна крестьянских саней под конвоем вооруженных конников. Колонну завернули к вокзалу, где уже разгружались кулаки, пригнанные из Ивашкова. Под серым небом стоял гвалт. Орал конвой, орали метавшиеся в небе галки, орали малые дети на руках матерей, плакали матери и старухи. Стиснув зубы, тащили в теплушки семейные пожитки мужчины.
Картина эта надолго застряла у Севки в сознании, но не вызывала по его малолетству никаких вопросов. Раз грузят контриков, значит так надо. Но теперь голос партийной начальницы всколыхнул в душе былые воспоминания и вопросы появились. Значит это продолжается? Значит не зря взрослые замолкают при любом слове о политике. Что же такое страшное происходит вокруг, коли эта женщина зовет к борьбе и ненависти? Он искоса посмотрел на своих товарищей и понял, что и те попали под неприятное воздействие ораторши.
Затем выступил заместитель директора и рассказал студентам о предстоящей жизни. Все они устраивались в общежитии, тут же на территории поместья, в бывших служебных помещениях. Некоторым повезет больше и они получат места в замке, правда, на самой верхотуре. Питание будет казенное, три раза в день, а вот об одежке придется побеспокоиться самим. Ну и главное – занятия. Занятия целый день с перерывами на обед и отдых. Военподготовка для всех, не зависимо от пола. Помимо этого, желательно участие в ОСОАВИАХИМЕ, которое добровольное, но очень желательное. Все говорит о том, что советскую власть придется защищать с оружием в руках и никто не останется в стороне. В техникуме функционирует комсомольская организация с освобожденным секретарем. Принято в первый год подавать заявку и проходить испытательный срок. К концу года, если все сложится без замечаний – прием в организацию. На последнем курсе можно думать уже и о кандидатстве в партию, но для этого надо иметь самые хорошие показатели по всем статьям.
Поздно вечером, укладываясь в маленькой комнатке чердачного помещения, окояновцы обменивались впечатлениями.
– Одной овсянки дали на ночь, а я целый день с пустым брюхом – мрачно протянул Вовка Чуркин, упитанный темноволосый пацан – если каждый день овсянку давать будут, я тут ноги протяну.
– Погоди раньше времени стонать – отозвался его приятель Тимофей Кочнев – может, жратва лучше, чем дома будет. Дома-то, небось, тоже не сахар.
Севка не ввязывался в разговор. Он смотрел в маленькое башенное окно, отрывавшее вид на округу. День уже давно померк и лишь остатки зари освещали горизонт. Перед глазами открывалась обширная, покрытая синими лесами равнина, по которой поблескивая во мгле бежала речка Пьяна, прихотливыми зигзагами приближаясь к Ветошкину и полукругом обходя холм с замком.