Осада Шарпа

Корнуэлл Бернард

— Нет, сэр.

Раненые, с промокшими от дождя бинтами, лежали на западной стене. Морские пехотинцы, при тусклом свете их лица казались бледными, пригнулись, когда шхуна дала залп вторым бортом. Шарп, низко пригнувшись, кивнул Харперу. — Давай.

Огромный ирландец байонетом перерезал веревку, удерживающую флагшток. Он пилил, проклиная грубые волокна, но они поддавались один за другим и, после третьего залпа Киллика, флагшток упал. Знамя Святого Георга было спущено.

— Прекратить огонь, — Шарп услышал голос Киллика, —

Разрядить пушки.

Шарп встал. Американский капитан, одетый в голубой мундир, уже спускался в шлюпку. Команда шхуны, скалясь возле орудий, смотрела на форт.

Который Ричард Шарп только что сдал американцам.

Генерал Кальве также смотрел на форт. Дым от пушечных залпов "Фуэллы" стелился над водой, затрудняя обзор, но Кальве видел, что британцы спустили флаг.

— Мне продолжать стрелять, сэр? — артиллерийский полковник в промокшем мундире подошел по лужам к лошади генерала, разбрасывая грязь во все стороны.

— Они не подняли белый флаг, — сказал Пьер Дюко, — так что стреляйте.

— Подождите! — Кальве раскрыл подзорную трубу. Он видел фигурки на стенах, но не мог сказать, что они означают. — Полковник Фавье!

— Сэр?

— Отправляйся к ним с белым флагом, — приказал Кальве, — и выясни, что эти ублюдки задумали. — Нет, подожди! Кальве что-то увидел. Люди подошли к южной стене, обращенной к французам и развернули на побитой ядрами стене большой кусок какой-то ткани. Ткань означала, что форт Тест-де-Бюш больше не удерживается британцами, они сдались Соединенным Штатам Америки. — Черт побери!

Кальве смотрел на звездно-полосатый флаг.

— Вот проклятье, черт бы их всех подрал.

Корнелиус Киллик стоял рядом с Шарпом на южной стене и смотрел на огромную французскую колонну, стоящую рядом с деревней. — Если они решат сражаться, майор, я не стану стрелять по ним.

— Да уж, для вас это будет непросто, — Шарп достал подзорную трубу и смотрел на французов пока дождь не залил линзы. Затем он закрыл трубу. — Разрешите мне, капитан Киллик, отправить раненых на борт?

— Разрешаю, — торжественно ответил Киллик.

— Спасибо, — улыбнулся Шарп, затем повернулся к западной стене. — Капитан Палмер! Начинайте эвакуацию! В первую очередь раненых и военное имущество. Все вещи маленького гарнизона были сложены рядом с ранеными, Шарп решил ничего не оставлять французам.

Люди Шарпа немного расслабились, чувствуя, что их испытания подходят к концу. Все знали, что ночью майор Шарп куда-то ходил и распространились слухи, что он разговаривал с американцами, и они согласились увезти их отсюда. Американский флаг, отчетливо видневшийся на внешней стене форта, подтверждал эти слухи. — А все благодаря тому, что мы не повесили их, — высказал мнение сержант морских пехотинцев. — Мы спасли их задницы, а теперь они спасут наши.

Стрелок Эрнандес, глядя на французскую колонну, размышлял вслух,

поедет ли он теперь в Америку, и, есть ли там французы, которых можно будет убивать. Вильям Фредриксон заверил его, что в Америку они не собираются. Фредриксон вдруг увидел, как трое всадников пришпорили своих лошадей и направились к форту. Он прокричал Шарпу, — Сэр, лягушатники приближаются!

Шарп не хотел, чтобы три вражеских офицера подошли слишком близко, поэтому он спрыгнул с разрушенной стены, подбежал к бреши и перелез через груду камней на дорогу. Фредриксон и Киллик последовали за ним более медленно.

Шарп ждал их в узком проходе между двумя сторонами гласиса. Дорога была утыкана мушкетными пулями, уже наполовину погрузившимся в грязь. Когда всадники приблизились, он поприветствовал их поднятой рукой.

Фавье ехал впереди. Позади него ехал генерал с расстегнутым плащом, на груди виднелся галун, а после генерала — Дюко. Киллик предупредил Шарпа о том, что он может встретить своего старого врага, посмотрел на него с отвращением, но не сказал ему ни слова. Он говорил только с Фавье. — Доброе утро, полковник.

— Что это значит? — указал он на американский флаг.

— Это значит, — громко, чтобы услышал Дюко, сказал Шарп, — что мы сдаемся вооруженным силам Соединенных Штатов и вверяем себя милости Президента и Конгресса. Эту формулу ему продиктовал Киллик вчера ночью, и Шарп отметил ярость, блеснувшую в глазах Дюко.

Повисла тишина. Фредриксон и Киллик подошли к Шарпу, затем генерал потребовал перевести сказанное, и Фавье начал говорить по-французски. Дождь стекал с уздечек лошадей и ножен.

Фавье снова повернулся к Шарпу.

— Как союзники Америки мы позаботимся о пленниках капитана Киллика. Он снял шляпу и повернулся к Киллику, — Поздравляю вас, капитан!

— Спасибо, — ответил Киллик, — а что до моих пленников, то я беру их на борт.

Снова возникла пауза, пока Фавье переводил генералу, и когда Фавье повернулся к Шарпу, его лицо пылало от ярости. — Это французская земля. Если британские войска капитулируют на этой земле, они становятся пленниками правительства Франции.

Шарп вдавил сапог в мокрый песок.

— Это британская земля, Фавье, ее захватили мои люди, удерживали мои люди против всех ваших попыток ее отбить, и теперь мои люди сдали ее Соединенным Штатам. Разумеется, вы вольны вести переговоры с Америкой о возврате этой земли обратно правительству Франции.

— Полагаю, что Соединенные Штаты согласятся вернуть ее, — улыбнулся Киллик.

С бреши скатилось несколько камней и шестеро переговорщиков, привлеченные шумом, увидели фигуру Патрика Харпера, с непокрытой головой стоящего на вершине бреши. На его правом плече лежал огромный инженерный топор французов, которым Шарп орудовал днем ранее. Фавье посмотрел на Киллика. — Кажется, вы забыли разоружить пленников, мистер Киллик?