Осада
Шрифт:
— Есть контакт, — сказал Бжтва сзади. Запуск больших гравигенераторов происходил отнюдь не гладко. Зеленый индикатор замигал и погас, потом корабль содрогнулся и выбросил из открытых охладительных люков сверкающее облако протогравитонов, которое ветер отнес за корму. Генератор застучал, кашлянув выхлопом, и сердце у Брима подкатило к горлу. Барбюс был прав. Никогда он еще не испытывал такого — даже в юности, когда летал на предательских карескрийских рудовозах.
— Радиации нет, — с долей удивления в голосе добавил Бжтва.
— Хороший
Брим проглотил комок и кивнул.
Вскоре левый генератор заработал тоже. Комбинированная тряска могла запросто свихнуть позвоночник. Вскоре, однако, гул генераторов стал ровным, и Попычев без предупреждения включил внутреннюю гравитацию.
— Пристегнулся, Вилф? — спросил он. Отчаянным усилием поборов тошноту, Брим узнал систему из семи ремней, которую уже видел на краулере, и пристегнулся туго-натуго.
— Готово, — выдавил он из себя вслед за этим.
— Неплохо для безволосый. Уже делал это раньше?
— На краулере, — ответил Брим, продолжая борьбу со своим желудком.
Медведь ухмыльнулся — у него недоставало нескольких зубов, но на обоих клыках красовались алмазные коронки.
— Тут не краулер, — гордо сказал он. — Мы убиваем краулеры. — С этими словами он отпустил тормоза и порулил к поляне, на которую приземлился. Березы по обе стороны от них гнулись в вихре гравитонов.
Они развернулись по ветру, хвостом к старинной каменной изгороди, отделявшей усадьбу от возделанных полей. Попычев поочередно проверил гравигенераторы — его руки так и летали над пультом.
— Готов? — спросил он.
Брим инстинктивно посмотрел на приборы — панель была простая, но ему показалось, что здесь что-то не так. Два индикатора форсажа гравитонов были величиной с бокалы для логийского, и оба показывали ноль.
— Погоди-ка. У тебя клапаны форсажа работают? Попычев посмотрел на свой пульт.
— Тут все работает. Они не показывают форсаж, когда фитили повернуты вниз. Брим слабо кивнул.
— Взлетать буду сам, — сказал Попычев. — Поле немного короткое.
Он подал энергию на гравигенераторы, и Брима, несмотря на внутреннюю гравитацию, вдавило в кресло. Еще немного — и массивный клин с громом поднялся в воздух, а на кухне усадьбы и всех прочих кухнях до самой Громковы задребезжала посуда. Когда шасси с загадочными звуками ушли в свои гнезда, Попычев убрал руки от пульта и крикнул Бриму:
— Давай!
Так Брим внезапно сделался рулевым «Ростовика», самого шумного и оголтелого корабля, с которым когда-либо имел дело. Приняв управление на себя, он сразу понял, что Барбюс предупреждал его не напрасно. Это чудо не походило ни на «Звездный Огонь», ни на прочие знакомые ему звездолеты. Управлялся ЖМ-2 довольно туго, как и следовало ожидать от аппарата, несущего столько разлагателей, однако летел, куда и когда ему велели, причем весьма уверенно. Даже метель, сквозь которую они пробирались, нисколько не влияла на полет.
— Хочешь попробовать посадку и взлет? —
Брим оглянулся на второго медведя, который говорил по шлемофону, и утвердительно кивнул.
— Подветренный вектор правильный, Вилф. Держи курс один-пятнадцать по часам — и выйдешь куда надо.
— Есть. — Брим отвел демпферы тяги назад, пока воздушная скорость не стала ровно на 115.
— Держи эту скорость. — Попычев снова занялся своим пультом. — Закрылки выпускаю… шасси выпускаю. Носовое выпушено!
— Правое и левое тоже, — объявил сзади Бжтва, и они снова вышли из облаков в метель. Справа светились огни Громковы.
Брим почти сразу заметил посадочный вектор, включил рулевой двигатель, и ЖМ-2 послушно пошел на посадку. Впереди возникли высокие строения, окруженные тысячами огней. Брим посмотрел себе под ноги — снег на башмаках скафандра еще не растаял. Комфорта тут не полагается — если скафандр у тебя без подогрева, можно замерзнуть насмерть.
— Закрылки выпущены полностью. Держи сто. Не хуже, чем «Звездный Огонь»… теперь выровнять… Рычаг идет хорошо! Убавить правый генератор с поправкой на поперечный ветер — и корабль остается на курсе. Конструкторы, строившие его, в первую очередь заботились о стабильности.
— Здорово идет! — с улыбкой крикнул Брим.
— А ты как думал?
Брим выровнялся чуть выше, чем следовало, но «Ростовик» простил его, опустившись на свои колеса легче, чем маленький НЖХ-26 в Бектонову трубу. Попычев открыл демпферы, и корабль, прокатившись по расчищенной полосе, снова взмыл в снежную бурю.
Попычев перевел гравигенераторы со стартового режима на полетный, Брим слегка расслабился, и они вышли в чистую атмосферу на высоте около тридцати одной тысячи иралов, продолжая подниматься в космос.
На границе атмосферы Брим взглянул на Попычева, и тот усмехнулся.
— Корабль твой. Разлагатели стрелять не надо — Громкова близко, остальное можно.
Брим двинул демпферы вперед и круто пошел вверх. После легкого толчка корабль резко перевернулся влево и начал падать. Брим отпустил рычаги, нос опустился, и ЖМ-2 выровнялся почти сразу.
— Вращаться будет? — спросил Брим. Попычев кивнул.
— Но в атмосфере давление ветра делает трудно.
— Что значит «трудно»?
— Нельзя выровняться. Всем конец.
Брим решил не рисковать. Вместо этого он заложил крутой поворот, потом сделал «бочку» и «петлю». Маленький ЖМ-2 выполнял этот маневр не слишком изящно, но выказывал стоическую готовность, вызывая этим уважение, если не восхищение, Брима. Заставляя корабль нырять, кружиться и парить, Брим чувствовал, что делает не совсем то, что было на уме у конструкторов. «Ростовик» не назовешь вертким бойцом. Это космический краулер, и сейчас он выполняет то, для чего вовсе не предназначен. Чудо, что он вообще слушается. Брим усмехнулся Попычеву и встал.