Осада
Шрифт:
Однако в уме у него уже возникло несколько красных флажков, и не все они имели отношение к отсутствию космических патрулей. Вот например: хотя новые корабли явно смертельны для наземной техники, смогут ли они выстоять против кораблей Лиги в космическом бою? Он все еще боролся с желанием задать вопрос, когда шум двигателя внезапно оборвался и краулер остановился у самой вершины холма. Общее внимание сосредоточилось на пульте связи, и Васлович повел четырехсторонние переговоры с Вотовой и еще двумя голосами — должно быть, командирами других формирований. Наконец разговор закончился,
— Тебе, наверное, невдомек, в чем тут дело.
— Гм-м. Полагаю, я все-таки выучу содескийский, прежде чем все это кончится.
— До того времени я охотно буду твоим переводчиком. Похоже, что «противник» оснащен лучше, чем нам давали понять. У них по меньшей мере на двадцать краулеров больше, чем докладывала разведка, — и это еще до несчастья на минном поле.
— Значит, наши другие формирования тоже пострадали? — спросил Брим.
— У них потери меньше, чем у нас, но в дивизионе осталось слишком мало машин, чтобы подавить «противника» и при этом выполнить дневное задание.
Брим кивнул. Он догадывался, что будет дальше.
— Как называются эти новые корабли — «Ростовики»?
— Точно, — хмыкнул Бородов. — «Космические бастионы». Вот видишь, ты уже начал учить содескийский.
— Я всегда все схватывал на лету. Они тоже пойдут в бой?
— Уже пошли. — И тут снова Бородова заглушил рев, который могли издавать только гравигенераторы космических кораблей. Следом завелся двигатель краулера, и тяжелая машина перевалила через гребень холма — как раз вовремя, чтобы увидеть, как ЖМ-2 заливает огнем многочисленное сборище техники «зеленых», изрыгая буквально тысячи световых «попаданий» и помечая краулеры и вспомогательные машины как «уничтоженные».
— Ну, противнику теперь не до нас, — заметил Брим.
Краулер на большой скорости понесся вниз по склону, и грохот его палящих в холостом режиме разлагателей заглушил даже рев двигателя. Через каких-нибудь тридцать циклов концентрация сил «противника» была нейтрализована, и Васлович повел свою урезанную, но все еще мощную колонну к следующей намеченной цели.
Брим не переставал терзаться вопросами, глядя на пролетающий мимо зимний пейзаж. Ни единого выстрела не было сделано с воздуха в защиту армии «зеленых». Почему? Отсутствие поддержки наводило на тревожные мысли, и Брим решил получить ответ при первой же возможности. ЖМ-2 наличествовали и во время последующих учебных боев, но Брим до конца дня так и не нашел случая задать свои вопросы.
Вскоре после того, как последние проблески света померкли на горизонте, усталые экипажи вместе с пассажирами остановились, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Огни множества краулеров загорелись под висящими в воздухе осветительными ракетами. Рубка Вотовой наполнилась кошмарным запахом хогга-пойи — чуть ли не все присутствующие закурили трубки-земпа. Брим уже не помнил, когда так уставал в последний раз, и все его мускулы ныли — особенно плечи, где туго затянутые ремни едва не переломали костей. Он отстегнул свои путы и со стоном подался вперед, чтобы встать. Через медвежий гомон он расслышал другой
— Ах, Вилф Анзор, — ухмыльнулся медведь, — отрадно видеть, что существо гораздо моложе тебя испытывает такие же ощущения после дня, проведенного в боевом краулере. — Он кивнул на Урсиса, который как ни в чем не бывало стоял у пульта, оживленно беседуя с генералом. — Старым медведям и безволосым людишкам лучше поискать себе занятие в космосе.
— Безусловно, доктор, — через силу засмеялся Брим. — Только вас никто старым не назовет. Кстати, о космосе… — нахмурился он.
— Да? — многозначительно улыбнулся Бородов.
— Анастас Алексий, позвольте вас заверить, что новые ЖМ-2 произвели на меня очень сильное впечатление. Они незаменимы для наземных боев. Но…
— Тебя, наверное, интересует, почему у «зеленых» их не было?
— Да — и это, и многое другое.
— Как, например, отсутствие космических патрулей, которые должны были защитить «зеленых» от наших «Ростовиков», но не сделали этого. Верно?
— Верно. Доктор Бородов, сегодняшние маневры ничего не доказывают, и вы это знаете. Если бы на месте «зеленых» были Облачники, нашим ЖМ-2 пришлось бы иметь дело с целым роем эсминцев. Им повезло бы, сумей они осуществить хотя бы десятую долю сегодняшних попаданий. Разве что они столь же эффективны против космических боевых кораблей, как против краулеров.
Бородов поглядел по сторонам.
— Я так не думаю. У них слишком узкая специализация. И я, разумеется, знаю, что эти маневры ничего не доказывают. И Николай Януарьевич знает. Правда в том, что у нас нет настоящего Флота. Такого, который мог бы справиться с предстоящей задачей.
— Борода Вута, — прошептал Брим. — Я думал, что великому князю должны показать все.
— Должны — и покажут до конца маневров.
— Тогда он увидит то же, что и мы.
— Увидеть-то он увидит, Вилф Анзор…
— И что же?
— То, что мой брат увидит, не столь важно, как то, какие он сделает выводы.
— Не понимаю.
Бородов снова поглядел по сторонам.
— Поговорим об этом после, когда будем одни — вместе с Николаем Януарьевичем. На вечернем банкете тебе много чего порасскажут насчет космической поддержки — только веди себя осмотрительно. Там будут очень крупные армейские чины.
— Банкет? — ахнул Брим. — Сегодня вечером? Мне хочется одного: сжевать свой паек и завалиться спать.
— Вилф Анзор, — опешил Бородов, — да ведь день только начался! Скоро начнется большая пирушка в честь князя. Горы превосходной еды и логийское вино! Этого никак нельзя пропускать! — Он посмотрел на старинные механические часы, которые носил, — подарок от археологической экспедиции, которую он финансировал. — У нас останется меньше метацикла не переодевание.
Снизу появились солдаты, ведущие за собой по воздуху вереницы чемоданов, и рубка преобразилась в гардеробную — для обоих полов. У медведей желание возникало, только когда их женщины были «в поре», как учтиво выражались содескийцы. С точки зрения Брима, это делало медвежье общество куда более мирным, хотя и скучноватым.