Оседлай молнию!
Шрифт:
В августе 2002 года чеченские сепаратисты нанесли сильнейший удар по России. Как раз в духе метадействия. Сбив переполненный нашими солдатами и офицерами вертолет, они поразили прежде всего не живую силу и не единицу техники — они поразили психику всей страны. Еще раз представ перед нами вездесущими и неуловимыми, еще раз вызвав вой всей прессы, они толкнули слабую и аморфную власть на панические, неадекватные шаги. Всего один выстрел из переносного зенитного комплекса — и власть вышвырнула с поста командующего самой боеспособной частью русских ВВС, армейской авиацией. Вместо того чтобы понять, что в Чечне недопустимо мало исправных вертолетов, что нужно насыщать театр военных действий новыми винтокрылыми машинами с современным оснащением, Кремль решил совершенно ликвидировать армейскую авиацию, переподчинив
Это метадействие? В самом его чистом виде. Не всегда получается (например, в случае с «Норд-Остом»), но ведь они делают…
Но из этого совершенно логично вытекает очевидное следствие: в метадействии нельзя делить ответственность и дело между какими-то отраслевыми отделами. Вот это, мол, епархия только военных, а это должны сделать дипломаты, а вот здесь — стараются только министерства и ведомства. Недаром в США, в отличие от СССР и РФ, за государственной системой и корпорациями стоит закрытая сеть — отлаженная система университетов, закрытых клубов, мозговых центров, мест общего досуга и очень элитарных лож. Вот там и рождается истинная политика Америки, ее метадействие.
Наконец, единые операции требуют совершенно небюрократической вещи: самых смелых и нетривиальных решений, ошеломительных находок, огромной деловой изобретательности.
Нет ничего удивительного в том, что наше государство в хвост и гриву бьют не только США, но и сетевые структуры, которые обладают и молниеносной реакцией, и способностью к метадействию, и находчивостью, и децентрализацией — мафии, наркоторговые сети, террористические организации и секты. В бизнесе же это — так называемые «виртуальные корпорации» с постоянно меняющимся составом участников, которые совершенно не связаны друг с другом никакими холдингами и общим аппаратом управления.
Чеченская диаспора, вайнахская преступность и боевые организации сепаратистов составляют именно такой сетевой организм со множеством голов, который с 1991 года посрамляет государственную машину РФ со всех сторон. Сегодня же в сеть складываются и молодежные организации русских бритоголовых. В России торжествует Чубайс — вот его сети удается совмещать бизнес (энергетику) и политику, прекрасно устраняя губернаторов с помощью долгов и рубильника.
Если у наших противников все части системы могут работать на достижение поставленной цели, то в Эр-Эф все работают порознь, как лебедь, рак и щука. Бизнес тянет воз в одну сторону, военные — в другую, дипломатия — в третью. Правительство вообще уподобляется нескольким командам по перетягиванию каната в разные стороны.
В нынешней России все, что связано с метадействием, практически всегда проваливается. Почти везде мы проигрываем США. Как только сегодняшнее государство сталкивается с проблемами, которые требуют единых операций без всяких ведомственных барьеров, оно позорно проваливается — и в борьбе с чеченским сепаратизмом, и в возрождении экономики, и в искоренении организованной преступности, и в попытках вернуть вывезенные из страны капиталы.
Например, блестящий бросок русских десантников на Приштину в 1999-м никакого развития не получил. По логике вещей его нужно было усилить продуманными выступлениями Кремля с трибуны ООН и из высоких кабинетов («Мы не допустим геноцида сербов в Косово!», «Москва предоставит убежище сербским командирам»), серией оборонных шагов в стиле «психической атаки» (вроде выхода из договора СНВ-2) и т.д.
Попытка надавить на Шеварднадзе и Грузию в 2002-м бесславно сдулась, словно мыльный пузырь, хотя, по нашим сведениям, Путин рассвирепел настолько, что задумался о смене власти в этой закавказской республике на промосковскую. Что сделали бы на нашем месте американцы? На полную катушку использовали бы то, что Грузия с ее жалким бюджетом в 500 миллионов долларов не в
А что получилось в жизни? Россия опозорилась на весь мир, представ безвольной тряпкой. Тбилиси широко раскинулся перед американскими военными, превращая Грузию в оплот США на Кавказе, а Москва продолжает кормить злобный режим газом и электричеством почти по внутрироссийским ценам.
Эр— Эф в делах метадействия даже откатилась назад по сравнению с СССР, отнюдь не идеалом по этой части. Скажем, и для борьбы с бандитским сепаратизмом, и с наркомафией, и для противодействия подрывной работе зарубежных спецслужб, и для технической разведки и для успешного проникновения на чужие рынки у нас был КГБ СССР. В его руках концентрировались разведка и контрразведка, пограничная охрана, шпионаж в системах связи, возможность борьбы с экономической преступностью, диверсионные подразделения и свои спецы по внешнеэкономическим операциям. Словом, был у нас уникальный механизм и для войны, и для экономики.
Вот, например, экс-глава Госкомрыболовства Евгений Наздратенко рассказывает: «В советские годы у нас были представительства в 63 странах. И работали они, кстати, вместе с КГБ. Потому что КГБ проломил для СССР выгодные экономические условия — в любой стране она знали, с кем нужно работать, с каким принцем, с каким министром встречаться, в каком городе. Все знали — доки, объемы, квадраты. Уже за ними шли промышленники, в сцепке с ними. В КГБ были профессионалы-государственники, зачем мы все развалили? Они ведь прекрасно работали на экономику нашей страны…» («Новая модель», 2002, № 4)
А вот взяли в 1991-м — и развалили. Тому сброду мародеров, который под трехцветным флагом ворвался во власть в 1991-м, КГБ был ни к чему. И хотя они вопили о том, что КГБ — это опасность заговора против демократии, на самом деле они боялись другого: что сильная структура государственной безопасности помешает им творить чудовищное воровство и угонять за кордон сотни миллиардов долларов.
И вот установился идиотский порядок: до 2003 года у нас отдельно работала разведка, отдельно — контрразведка, отдельно — пограничники, отдельно — ФАПСИ. Все эти структуры получились нищими, у всех усилия пошли в разные стороны, о советских достижениях в метадействии разведки только вспоминать можно, а сообщества чечен (у которых никакого разделения функций нет) стали сильнее государства. Господи, какой идиотизм! Разведку и контрразведку делить нельзя: это две стороны одной и той же работы. Вот что говорит Игорь Прелин, один из самых знаменитых советских разведчиков, который послужил прообразом полковника Славина в знаменитом фильме «ТАСС уполномочен заявить».
«…Контрразведка находит противоядие от действий разведки, а разведка думает, как преодолеть ухищрения контрразведки…
— В таком случае работа контрразведки должна быть тесно увязана с работой разведки, поскольку между ними должен постоянно идти обмен оперативной информацией. Не глупостью ли было разделение в конце 1991 года разведки и контрразведки СССР, а затем России на два самостоятельных, не зависящих друг от друга ведомства?
— Конечно, в рамках одного ведомства наладить обмен оперативной информацией, обмен опытом работы намного легче, чем в разных ведомствах. Хочешь ты того или нет, но межведомственные барьеры, трения между руководителями и т.д. являются объективной реальностью и так или иначе влияют на успешность сотрудничества. В какой-то степени разведка первая может узнать, кого пошлют работать в нашу страну. Она может узнать, кто из вновь прибывающих в страну дипломатов — сотрудник ЦРУ, а кто — «чистый» госдеповец, когда они приедут, чем будут заниматься — все это становится известным в первую очередь разведке. Она же может выявить и иностранную агентуру. Иногда удавалось даже узнать, какая операция и где намечена… И тогда уже вокруг него сосредотачивалось внимание нашей контрразведки…» (журнал «Вымпел», 2000, №2).