Осень
Шрифт:
Но тут какое-то тревожное чувство тихонько поднялось в ней и постучало: взгляни. И она поглядела в сторону, где, отделенная от главной аллеи рядом молоденьких деревцов, тянулась узкая боковая аллейка. Так и есть. Вот уже несколько дней она встречала здесь на бульварах пожилую женщину. Простоволосая, в светлом пальто спортивного покроя, коричневых туфлях на низком каблуке, женщина напоминала отслужившую службу спортсменку, какую-нибудь бывшую звезду. А что? Приехала на покой в их ничем не примечательный,
Отчего-то Анну Георгиевну беспокоит замкнутый вид пожилой спортсменки, хмурость глаз, глядящих вдаль, не замечающих никого вокруг.
Анна Георгиевна легко общалась и сходилась с людьми и привыкла почти всегда в ответ встречать дружелюбие, а тут отчего-то не решалась подойти к спортсменке.
Подойти бы: "Я вижу, с вами неладно. Может быть, надо помочь? Или я ошибаюсь?"
Вообще Анну Георгиевну тянуло так или эдак познакомиться с женщиной, каждое утро последнее время встречавшейся ей на бульваре.
Но что-то ее останавливало.
2
Это случилось месяцев семь-восемь назад. В школу номер один, что стоит в тупичке недалеко от бульваров, явилась посетительница, лет сорока пяти, с подстриженными, слегка вьющимися рыжеватыми волосами. Впрочем, рыжеватость не была отличительной чертой ее внешности, ибо большинство женщин ее возраста и старше красились в тот же цвет за отсутствием других колеров в городских парикмахерских. Более отличала ее тщательно маскируемая начесанными прядками, досадная лысинка на затылке.
Пришедшая была одета в коричневый трикотажный костюм с ярко-оранжевой блузкой. Тройной ряд янтарных бус укрывал начавшие обозначаться морщинки на шее.
Такая посетительница явилась однажды в школу номер один.
Шли уроки. Учительская, обставленная несколькими небольшими полированными столиками, длинным столом посредине и шкафами для учебных пособий вдоль стен, была пуста. Но, услышав чьи-то шаги, из смежного с учительской кабинета показался директор.
– Надежда Романовна!
– Здравствуйте, Виктор Иванович, - отвечала она.
– Выгодная у вас резиденция: в коридор ход и в учительскую ход, бдительное око нарушения там и тут не пропустит.
– Пожалуйста!
– почтительно, несколько старомодным жестом пригласил директор гостью в кабинет.
– Пока уроки, можно и здесь. Здесь солнце, - возразила она.
– Вы правы, а в моей, выгодной, как изволили заметить, резиденции хоть с утра зажигай электричество. Хорошо ли здоровье, Надежда Романовна?
Они уселись за длинный стол, с краю, друг против друга. Надежда Романовна перебирала янтарные бусы на шее.
– Здоровье прекрасно, Виктор Иванович. А разговор предстоит серьезный.
– Слушаю, - насторожился директор.
– Вы в школе этой всего второй
– Да, - еще более насторожился директор. "Ведь знает. Зачем спрашивать о том, что известно?"
– Отличие от прежнего порядочное?
– продолжала она.
– Что говорить!
– возбужденно воскликнул Виктор Иванович.
– Окраина, новостройки, ямы, глина, неубранность. Или центр. Какое сравнение?
– И коллективом довольны?
– И коллективом доволен.
Она помолчала, перебирая янтарные бусы. Он с беспокойством хмурил брови. Чем дольше длилось молчание, тем беспокойнее хмурились брови директора.
– Дело в том, - наконец заговорила она, - коллектив у вас приличный, но... слишком женский монастырь... выражаясь языком устарелых понятий.
– Надежда Романовна!
– искренне изумился директор.
– А в других школах? Во всех школах то же. Статистика показывает: восемьдесят процентов учителей - женщины. Факт. Где вы наберете мужчин? Мужчины в кибернетике, атомных институтах, самолетостроениях...
– Да. Но... выражаясь языком поэзии, кто ищет, тот найдет.
Он, не понимая, куда она клонит, в удивлении на нее глядел.
– Я не от себя, Виктор Иванович. Руководство считает... Но ближе к делу. По предварительному распределению молодых специалистов из областного педвуза в наш район к будущему учебному году направляется несколько человек. Так вот один словесник, способный, почти отличник... Так вот руководство рекомендует его в вашу школу. Его. В вашу. Школу, - чеканя слова, повторила она.
Он в растерянности потер лоб.
– Но у меня нет вакантных мест. Своим учителям не хватает часов.
– На окраине перегрузка, у вас недогрузка. Все только в центре желают работать. Негосударственный подход, - внушительно возразила она.
– Пошлите его на окраину.
Она откинулась на спинку стула и, ухватив в горсть и туго затянув на шее янтарные бусы, долго молча глядела на него.
"Ну и дурак!" - отчетливо прочитал он в ее тяжело остановившемся взгляде.
– Руководство рекомендует... вам понятно?
Постепенно он начинал понимать. Он закусил губу, чтобы не выдать вслух негодование. Руководство! Дергают, требуют. Приказ за приказом. Разумеется, этого пижона, который и до диплома еще не дотянул, они не имеют права ему приказать взять при отсутствии свободных мест в школе. Но... То-то и дело, что "но"...
Он пожал плечами:
– Не знаю, где найти выход.
– Я затем и пришла, чтобы вместе...
– смягчилась она, ложась грудью на стол, чтобы быть к нему ближе.
– Виктор Иванович, я ваш друг. Я хочу вам только хорошего. В вашем положении, когда вы всего второй год директорствуете в лучшей в городе школе...