Осень
Шрифт:
В школе тихо. Идут уроки.
Они говорили в пустой учительской, директор и он.
Виктор Иванович медлил с ответом, в раздумье выстукивал по столу шариковой ручкой какой-то бодрый мотив.
– В нашей школе учится Ляля Новосельцева, дочка, гм... вы не родственник?
– спросил он.
– Абсолютно нет, не имею представления, - соврал Артем, не отдавая отчета зачем. Просто какая-то интуиция подсказала: соври.
– Ни капли правды, ни намека на истину в сведениях, которыми кто-то вас вооружил, - без тени волнения начал директор, - именно вооружил, так очевидна тенденция. Вас настроили обличать
Он бросил шариковую ручку, сложил руки на животе, директор школы номер один, солидный, респектабельный мужчина интеллигентной, располагающей внешности, и с любопытством глядел на Артема. Он казался незлым, даже добрым, во всяком случае ничуть не раздраженным вмешательством корреспондента в дела школы.
Артем почувствовал, почва колеблется у него под ногами. "Да, если бы не обратный адрес, если бы письмо пришло из Коломны или какой-нибудь Кинешмы, помчался бы я вникать в обстоятельства ухода на пенсию старой учительницы? Нет. Неэффектное дело. Я загорелся, потому что..."
В дверь постучали. Вошел молодой человек, светловолосый, светлоглазый, с девичьей ямкой на подбородке.
– Добрый день, Виктор Иванович, я... вы приглашали заходить... я просто так, поделиться, - промямлил он и, увидя Артема, в удивлении: Новосельцев!
– Утятин!
– так же удивленно ответил Артем.
– Вы знакомы? Отлично!
– обрадовался почему-то директор.
– Стало быть, все в порядке, - проговорил он, довольно потирая руки, улыбаясь неясной улыбкой.
– Поделиться?
– приветливо переспросил он Утятина.
– Ступайте уж, ступайте, беседуйте с другом. Наши школьные дела не убегут, с утра до ночи с нами.
– До свидания, - вежливо простились с директором нечаянно встретившиеся в его кабинете знакомцы и вышли.
– Артемка! Мы с тобой мало общались, а здесь, на чужбине, я тебя прямо в охапку готов заграбастать, - возбужденно говорил Утятин.
– Знаю, ты там у нас в газете подвизаешься. Где логика? У тебя здесь семья, жилье - и тебя оставляют в области. У меня там семья, дом, девушка - отсылают в район. Где логика?
– Тебе что, неважно здесь?
– спросил Артем.
– Вовсе бы швах, если бы не твоя мать. Загнали бы куда-нибудь в дыру, куда Макар телят не гоняет.
– А что мама?
– дрогнувшим голосом спросил похолодевший Артем.
– Как что? Все. Устроила в центре города.
– Она? Тебя? Моя мать?
– Да. А что? Что ты скис? Не буквально сама. Инспектрису мобилизовали. С ребятами у меня пока неладно, признаюсь тебе. Дьяволята какие-то, советские варианты Тома Сойера. Так бы и отлупил. Домострой бы на них!
Он протяжно вздохнул, мигнув короткими ресницами.
– Ладно, хныкать не будем, поглядим, как дальше пойдет. Три положенных года как-нибудь протрублю - и домой. Главное, знаешь что - не жениться. То есть не в том смысле, конечно, ты понимаешь, а в смысле - не регистрироваться. Холостого меня, когда отработаю срок, на родительскую площадь пропишут, с женой ни за что, ищи свою крышу. Такие
– Мне сюда, - сворачивая в первый попавшийся переулок, торопливо сказал Артем.
– Срочное дело. Опаздываю. До свидания. Прощай.
14
Стиснув кулаками виски, он сидел за письменным столом отца, над пустой страницей. Как писать статью? Что писать? Что главная виновница происшествия в школе номер один его собственная мать, действующая через подчиненных ей лиц? Так?
С другой стороны, что чрезвычайного случилось? Смена поколений. Во всем мире на место старых приходят молодые. Естественно.
И дальше. Кто-то должен направлять и регулировать распределение кадров или как это там называется? Расстановка и регулирование кадров одна из обязанностей матери. Если здраво судить, есть, скажите мне, происшествие?
Артем схватил карандаш и лихорадочно написал: "Есть происшествие или нет?"
Дальше мысли его опять побежали вразброд. Еще вчера с таким жаром он мечтал о своей первой корреспонденции! Где его тщеславные грезы прогремят, именно прогремят, меньшее не представлялось.
Если происшествие было, кто главный виновник? Как ни верти, прямо или косвенно главная виновница - мама. Неопровержимая улика - Утятин. Мамин знакомый. Для его устройства надо было вытеснить другого.
"Уважаемые читатели! Мне трудно рассказывать вам о происшедшем событии, потому что главное действующее лицо, виновное в совершенной несправедливости, - моя собственная мать, заведующая гороно, депутат горсовета, член партии Анна Георгиевна Зорина", - написал Артем. Написал и охнул.
Нет! Он не может поднять руку на собственную мать, если даже она тысячу раз виновата. "Нет, что это я! Что я наговариваю? Справедливая, ласковая мама моего детства, ты ни при чем. Утятин врет, что ты устраивала его таким нечестным, тайным способом. Королева Марго ошибается. Королева Марго порох: пых - и взорвалась. Сейчас побегу к Ольге Денисовне, сейчас, сейчас все разъяснится, что она сама захотела уйти, никто не думал ее выживать, а тем более завгороно".
Он вскочил, готовый опрометью мчаться к Ольге Денисовне. И вообще с ума он своротил, уселся писать о беде человека, не увидев, не расспросив, не узнав. Он вскочил.
Но вернулись с работы родители. Обыкновенно Игорь Петрович возвращался раньше, сегодня задержало собрание. Они пришли почти одновременно. Мама, заметно встревоженная встречей с Артемом в роно. Отец, как всегда, жизнерадостно-громкий.
– Строчишь?
– весело прогремел отец, входя в кабинет.
– Строчи, строчи. Или уже?
– Нет, - буркнул Артем.
– Отчего такой мрак? А-а, понимаю. Муки творчества. Ничего, товарищ спецкор, поднатужимся, подредактируем, добьемся конфетки.
– Он щелкнул пальцами: - Конфет-ка! Впрочем, нет, полная ума и темперамента, обличающая или напротив статья. Артем Новосельцев. Звучит? Давай рассказывай. Егоровна, слушаем.
– В чем дело, Тёма?
– спросила мать.
– Плохое дело, - буркнул Артем.
– Тёма, голубчик, объясни...
"Мама, неужели ты так ужасно умеешь притворяться? Так искусно? Но что это я! Она ведь не подозревает даже, о каком деле я говорю".