Осенний мадригал
Шрифт:
— Никого. Я не открываю ворота и не закрываю их. У нас установлена автоматика. Двое наших охранников следят за тремя воротами. Поэтому я увидела, как они отъезжают, и снова поднялась в спальню.
Что-то в лице Дронго ей не понравилось, и она продолжала:
— Вы можете сказать мне правду, что произошло на самом деле. Я достаточно сильный человек, чтобы выдержать любое сообщение. Мой муж не очень любил своего двоюродного брата, но он не убийца. В этом я абсолютно убеждена. А я тем более не стала бы убивать человека, который лично мне ничего не сделал плохого. Он был, правда, большим пошляком, любил рассказывать сальные анекдоты, считал
— На соседней даче живет старший брат вашего мужа Анвер Самедов. А он как относился к Парвизу?
— Мне кажется, нормально. Терпел его выходки, хотя считал крайне несерьезным человеком. Сам Анвер достаточно патриархальный тип. Их отец был руководителем Минлегпрома, и Анвер уже в молодые годы стал заведующим базой. Еще лет двадцать назад. Вы, наверно, помните, как в те времена жили заведующие базами. Тем более легпромовскими. Самые уважаемые люди в обществе были торговцы дефицитом, заведующие базами или распределителями. Вот с тех пор у Анвера и появилась такая солидность и основательность в голосе, во всех его движениях. Такой серьезный человек считал Парвиза, зарабатывающего на жизнь устройствами разных шоу, крайне легкомысленным.
— Сколько лет его второй жене?
— Вы уже знаете, что Гюзель его вторая супруга? — усмехнулась Эсмира. — Действительно, с первой он развелся еще лет двадцать назад. Наверно, ей не понравились изменения, которые произошли с мужем после того, как он стал заведующим базой. Хотя я думаю, что он родился таким. Торгашеские наклонности часто передаются по наследству.
— Вы не очень любите своего деверя, — заметил Дронго.
— Я вообще сложно отношусь ко всей их семье, — призналась Эсмира. — Анвер развелся с первой женой, и это был неслыханный скандал. Я пришла в семью позже, но об этом позоре все старались не говорить. У них в семье никто и никогда не разводился. Поэтому они не вспоминали о разводе Анвера и о его старшем ребенке, словно этого вообще не было. Хотя Анвер ему помогал, это я точно знаю. А Гюзель намного моложе своего мужа. Она младше меня, ей только тридцать лет. У них с мужем разница семнадцать лет. Но в Баку подобное считается нормальным. У меня с мужем десять лет разницы, и все считают, что это оптимальный вариант. И все-таки я не понимаю, почему вы так подробно расспрашиваете о моем муже и его старшем брате. Думаете, что они могли убить своего родственника? У них сильная клановая спайка, они ведь все выходцы из автономной республики, а вы знаете, какие у них сильные родственные связи. Почему вы меня все-таки об этом спрашиваете?
— Я не должен вам говорить, — пробормотал Дронго, — но, если вы дадите мне слово никому не рассказывать, я попытаюсь вам объяснить.
— Я не думаю вообще, что нужно кому-то рассказывать о подробностях нашей сегодняшней встречи, — хладнокровно заметила Эсмира.
— Наверно, да, — согласился он. — Все дело в том, что вчера на дороге, ведущей к вашим дачам, стоял автомобиль сотрудников ГАИ. Там находилась машина с двумя автоинспекторами.
— И они видели убийцу? — спросила гостья дрогнувшим голосом.
— Нет. Но они видели машины, которые проезжали на ваши дачи. Вчера приезжали водовоз и автомобиль вашего мужа.
— Водовоз я тоже видела, — вспомнила Эсмира. — Он приезжал на дачу к Анверу. Они чистили бассейн, им был нужен водовоз.
— Полицейские обратили внимание, что в машине вашего
— Бахрам и мой муж, — быстро сказала она.
— Нет, не только! — Он посмотрел ей в глаза. — Кроме водителя на заднем сиденье автоинспекторы разглядели двоих пассажиров.
— Этого не может быть, — растерянно сказала она, — с Рагимом никто не приезжал. Я посмотрела из окна, когда он садился в машину. Там никого не было. Только он и его водитель. Неужели вы думаете, что мой муж мог привезти незнакомого человека, убийцу? И оставить его наедине со своей женой? Неужели вы сами допускаете такую мысль?
— Человек, которого он привез, необязательно был посторонним, — возразил Дронго. — Он мог привезти с собой своего старшего брата, который прошел через калитку на свою дачу, оставаясь незамеченным.
— Но для чего? — не поняла Эсмира. — Он бы мне обязательно сказал, что приехал с братом. Зачем нужно было прятать Анвера от меня?
— Чтобы создать ему алиби, — пояснил Дронго. — Сам Анвер Самедов говорит, что проехал вечером через дачный поселок.
— Мы сегодня тоже выезжали через дачный поселок, — вспомнила Эсмира. — Может, он говорит правду?
— Тогда объясните, кого именно привез ваш муж? Самого Парвиза? Нет, он был в доме. И никуда не уезжал. Мать и жена могут подтвердить, что он не ездил в город. Тогда кто приехал с вашим мужем? Это был либо его старший брат, появление которого на даче днем они хотели скрыть, либо неизвестный, который ударил Парвиза по голове, а затем, воспользовавшись ночной темнотой и общей суматохой, скрылся с дачи. Такое возможно?
— Нет, — решительно отвергла она эту версию. — Мой муж никогда в жизни не стал бы привозить неизвестного убийцу, оставляя его на даче рядом со мной. Не забывайте, что на соседней даче оставалась жена Анвера с маленькими детьми и кухаркой. Нет-нет, в машине не могло быть постороннего! В этом я убеждена.
— Тогда это был Анвер, старший брат вашего мужа, — невесело подвел итог Дронго. — Остается только узнать, почему он скрывает этот факт.
Глава 9
Он терпеливо ждал, пока она размышляла. Было очевидно, что услышанная новость неприятно поразила его гостью. Она молчала долго, минуты две или три. Затем тряхнула головой, словно отгоняя ненужные подозрения:
— Я не думала, что такое может случиться. Иногда мне кажется, что наше общество должно развиваться еще много лет, чтобы женщина почувствовала себя нормальным человеком.
Он молчал, давая ей возможность высказаться.
— Мы все — еще глубоко патриархальное общество, в котором мужчинам дозволено все, что угодно. Они могут иметь любовниц, интриги на стороне, встречаться с кем угодно — все это не осуждается обществом. А как только женщина смеет даже подумать о подобном, она сразу становится отверженной. Вам не кажется это несправедливым?
— Если думать о подобных вещах, то следует признать, что в нашем обществе девяносто девять процентов женщин находятся в подобном положении, — признал он. — У нас не признают равноправия мужчин и женщин и еще долго не будут признавать.
— Нас выдают замуж в девятнадцать или в двадцать лет, при этом все вопросы решают родители. Конечно, сейчас не Средние века, и мы можем видеться со своими будущими женихами, иногда нас даже спрашивают, нравятся они нам или нет. Хотя молодой девочке нравится любой взрослый мужчина, с которым ее познакомят.