Оскал гориллы
Шрифт:
Мейсон представился:
– Меня зовут Перри Мейсон, я адвокат. Это Делла Стрит, моя секретарша. Я хочу сразу выложить карты на стол – я один из адвокатов, представляющих Джозефину Кемптон. Она обвиняется в убийстве Бенджамина Эддикса – вашего мужа.
Женщина сидела, враждебно поджав губы.
– Продолжайте.
Мейсон сказал:
– Я оказался замешан в это дело чисто случайно. Я купил ваши дневники и...
– Я читала об этом в газетах. Зачем они вам понадобились? Вы что, хотели заняться чем-нибудь вроде шантажа? Неужели вы думали, я такая дура, чтобы написать
– Вы написали там много такого, о чем даже и не подозревали сами, сказал Мейсон. – То есть вы писали о том, о чем, как вы полагали, никто не сможет догадаться.
– Например?
– Как вы думаете, зачем я сюда приехал?
– Не знаю. Как раз это я и хотела бы выяснить.
– А как, по вашему мнению, я вас здесь нашел?
– Вот этого я не могу понять. Я приняла все необходимые меры предосторожности.
– Это мне известно, – сказал Мейсон. – Как раз поэтому я и говорю, что в дневниках было гораздо больше, чем вы полагали. Ну а теперь я хочу узнать все в подробностях.
– Я не собираюсь вам ничего рассказывать.
– Я полагаю, расскажете, – уверенно заявил Мейсон.
– Почему вы так думаете?
– Потому что, – сказал Мейсон, – мне известно очень многое. Я знаю названия мотелей, в которых вы останавливались с Бенджамином Эддиксом. У меня есть ваши записи в дневнике о том, что вы собираетесь наслаждаться счастьем там, где оно вам выпало, и что вы не собираетесь ускорять развязку, пока она не наступит сама. А затем, обнаружив, что развязка неизбежна, вы были вынуждены что-то решать в такой ситуации и записали об этом в дневнике. Мне известно, что произошло на борту яхты. Я знаю, что вы с Эддиксом подстроили так, чтобы обмануть всех и представить дело так, якобы вы покончили жизнь самоубийством. Неизвестно мне одно – зачем он предпринимал все эти меры предосторожности. Вот это мне и хотелось бы выяснить.
– Ну, раз вы такой ловкий, возьмите и выясните сами.
– Мне известно, – сказал Мейсон, – что вы поженились в Неваде. Я знаю, что вы дали указания прислать документы о регистрации брака почтой по этому адресу. Я знаю, что настоящее имя Эддикса было Барнуэлл. А теперь я могу высказать несколько предположений. Я не думаю, что эти предположения вам хотелось бы от меня услышать. Я могу опубликовать их в газетах. Они гоняются за мной, чтобы получить интервью.
– Ну так идите и дайте им интервью.
– Я уже дал им одно интервью, в котором заявил: на основании некоторых записей в вашем дневнике я предполагаю, что вы сообщили мистеру Эддиксу о том, что он скоро станет отцом. Я уже рассказал им про мотели, останавливаясь в которых вы с мистером Эддиксом регистрировались как муж и жена, и у меня есть свидетели, которые опознали ваши фотографии. Газетчикам это уже известно. Завтра утром все будет опубликовано.
– Но зачем вы все это мне устроили? – спросила она.
– Я вам ничего не устраивал, – сказал Мейсон, – я юрист. Я веду дело, в котором должен выяснить все факты. Я ничего не придумываю. Я ничего не подтасовываю. Я только устанавливаю факты.
– А потом выбалтываете газетам.
– Я сделал это, потому что так
– Не понимаю, с какой стати я вам должна рассказывать?
– А почему бы и нет?
Она помедлила какое-то время, потом проговорила:
– У вас-то какой интерес во всем этом?
– Я пытаюсь установить истину.
– И вы представляете Джозефину Кемптон?
– Да.
– Отлично! – с горечью воскликнула она. – Если вам нужна правда о ней, то я вам скажу правду. Она убила его!
– Вы имеете в виду, что она убила Бенджамина Эддикса?
– Ну конечно, она убила его. Она еще сильнее хотела убить меня, чем его. Это одна из причин, почему Бенни решил, что мы все сделаем так, будто... ну, в общем, будто я уже мертва.
– Мне кажется, – сказал Мейсон, – что это слишком уж сложный способ решения довольно простой проблемы.
– Проблема не была такой уж простой.
– Почему бы ему было не решить эту проблему со своей первой женой? спросил Мейсон, по своему обыкновению скрывая тот факт, что стреляет он наобум.
– Потому что он не мог.
– Почему?
Она пожала плечами и сказала:
– Почему бы вам самому не порассуждать на эту тему?
Мейсон сказал:
– Ну что ж. Я юрист. Единственное возможное решение, которое я могу найти, чтобы объяснить, почему мистер Эддикс не мог открыто объявить вас своей женой, состоит в том, что у него не было законного права это сделать, и единственная причина, которую я могу придумать, почему у него не было законного права жениться на вас – это то, что у него была жива первая жена, которая, возможно, тянула из него деньги на свое содержание и отказывалась дать ему развод.
Она покачала головой.
– Неправильно? – спросил Мейсон.
Она с горечью произнесла:
– Газеты время от времени довольно много писали о нем. Множество раз они публиковали его фотографии. И вы никогда не слышали, чтобы кто-то пришел и заявил, что является его женой. И вы никогда не слышали о его предыдущей женитьбе.
– Это как раз одна из тех вещей, которые меня озадачивают, – неохотно согласился Мейсон.
Она сказала:
– Это и меня озадачивало, но я любила достаточно сильно, чтобы положиться на судьбу и принимать все так, как оно есть.
– Вы так его любили? – спросила Делла Стрит.
Она задумчиво посмотрела на Деллу Стрит и сказала:
– Он был замечательный. Я хотела, чтобы все продолжалось – на любых условиях, которые он предложит, и до тех пор... до тех пор, пока это касается только нас двоих.
– Я все еще не услышал от вас подробного рассказа.
– И не услышите.
Мейсон, бросив короткий взгляд на Деллу Стрит, сказал:
– По некоторым причинам он не считал для себя возможным жениться, и все же, когда это стало необходимо, чтобы дать ребенку свое имя, а вам определенную защиту, он решился и зарегистрировал брак. Но перед тем как это сделать, он устроил всю эту ерунду, чтобы вас считали мертвой. Это должно означать, что он... ого, мне кажется, я догадался.