Оскал гориллы
Шрифт:
– Да.
– Другими словами, вы сначала говорите, а потом думаете?
– Я не знаю.
– А зачем же вы оглядывались, если вы не убегали? – спросил Мейсон.
– Просто из любопытства. Когда вы слышите, что сзади такая суматоха, вокруг бегают обезьяны, это совершенно естественно – оглянуться и посмотреть, что там происходит, в то время как ты уезжаешь с места происшествия.
– Следовательно, как я теперь могу понять ваши показания под присягой, – сказал Мейсон, – не было ничего, указывающего на то, что подзащитная
– Я же сказал, что было.
– Что?
– Ну, в том, как вы себя вели, я сказал бы, что-то было не так.
– Вы могли бы догадаться, что что-то происходит не так, когда подъехали достаточно близко, чтобы услышать сирены, не так ли?
– Да.
– Таким образом, – сказал Мейсон, – вы хотите убедить Высокий Суд в том, что для вас было совершенно естественно оглядываться и смотреть, что там происходит, когда вы покидали такого рода место происшествия, в то время как в случае с моей подзащитной и со мной это было свидетельством бегства.
– Об этом свидетельствовало ваше поведение.
– Что именно?
– Я уже все описал.
Мейсон поднял левую руку и отогнул указательный палец.
– Первое, – сказал он, – вы заявили, что мы шли быстро. Второе: вы сказали, что мы все время оглядывались. Ну, что еще мы делали подозрительного?
– Это все. Этого достаточно.
– Отлично, – сказал Мейсон. – Когда вы уезжали оттуда, вы ехали быстро, не так ли?
– Это совсем другое дело.
– Быстро или нет?
– Да.
– И при этом, – добавил Мейсон, – вы неоднократно оглядывались назад, не так ли?
– Да.
– Вы уверены в этом?
– Да.
– Вы теперь определенно вспомнили, что оглядывались?
– Да.
– Но вы ведь не помнили этого наверняка, когда в первый раз давали показания под присягой?
– Ну, конечно, помнил.
– Следовательно, – сказал Мейсон, – вы пытались это скрыть.
– Я заметил ловушку, которую вы мне устраиваете. Я не настолько глуп.
– Благодарю вас, – сказал Мейсон, – я просто хотел, чтобы Суду стала ясна ваша позиция. У меня все.
Гамильтон Бергер коротко посовещался со своим заместителем, блестящим молодым юристом по имени Гинзберг, выигравшим за последние несколько месяцев целый ряд ярких процессов и в результате назначенным заместителем прокурора.
Присутствие на процессе самого Гамильтона Бергера, консультировавшего своего заместителя, говорило о том, что Мейсона считают опасным противником.
После короткого совещания шепотом Гинзберг вызвал надзирательницу тюрьмы.
Надзирательница показала под присягой, что обвиняемая Джозефина Кемптон поступила к ней в женский корпус тюрьмы, что она забрала у Джозефины Кемптон ее одежду и выдала ей взамен казенную форму, а одежду передала Филиппу Гротону, полицейскому эксперту и токсикологу.
– Теперь такой вопрос, – обратился к ней
– Осмотрела. Да, сэр. Она разделась донага и приняла душ. Я обследовала каждый дюйм ее тела.
– Что вы искали?
– Царапины, порезы, синяки или иные следы насилия.
– Удалось ли вам их обнаружить?
– Мистер Гинзберг, на коже у нее не было абсолютно никаких повреждений.
– Могу я спросить, для чего был нужен такой осмотр? – вмешался Джеймс Этна.
– А вы слушайте и поймете, для чего он был нужен, – воинственно заявил Гинзберг.
– Господа! – воскликнул судья Манди. – Давайте соблюдать приличия. Защита хочет заявить протест?
– Я просто хотел сберечь время! – сердито воскликнул Этна. – Но, принимая во внимание обстоятельства, я протестую по той причине, что все это некомпетентно, несущественно и не относится к делу.
– Мы полагаем, Ваша Честь, увязать это, – сказал Гинзберг, – с показаниями следующего свидетеля.
– Хорошо, продолжайте.
– Это все. Можете задавать вопросы.
Мейсон обратился к Этне:
– Спрашивайте вы, Джим.
– С какой целью вы забрали у нее одежду? – спросил Этна свидетельницу.
– Меня так проинструктировали.
– Вы знали о том, что до тех пор, пока ей не было предъявлено официальное обвинение, вы могли лишь задержать ее в качестве...
– Я выполняла инструкции, – сказала надзирательница. – Для того я там и нахожусь. Если вы считаете, что был нарушен закон, обращайтесь по этому поводу к окружному прокурору.
– Вы хотите сказать, что получили инструкции от окружного прокурора?
– Да. Из его офиса.
– И что стало с одеждой, которую вы забрали у нее и передали Филиппу Гротону?
– Если вы подождете, пока мы вызовем следующего свидетеля, вы получите ответ на ваш вопрос, – сказал Гинзберг.
– Очень хорошо, – согласился Этна, – у меня все.
– Вызовите Филиппа Гротона, – произнес Гинзберг.
Филипп Гротон, высокий, худой, ученого вида субъект, с выступающими скулами и в очках с такими толстыми линзами, отражавшими свет, что временами вы могли видеть только бледное лицо с двумя сверкающими овалами вместо глаз, занял место свидетеля и представился экспертом в области токсикологии, химии и специальных исследований.
– Вы получили определенные предметы одежды от надзирательницы, только что дававшей показания? – спросил Гамильтон Бергер.
– Получил. Да, сэр.
– Вы обследовали эти предметы одежды?
– Да, сэр.
– Удалось ли вам обнаружить что-нибудь необычное на этих предметах одежды?
– Да, сэр.
– Что вы обнаружили?
– Человеческую кровь.
– У вас с собой эти предметы одежды?
– С собой. Да, сэр.
– Я прошу, чтобы они были предъявлены в качестве вещественного доказательства.