Оскал гориллы
Шрифт:
– Хорошо, - сказал Денни, - как мы заранее договорились, двое полицейских находились там, где она могла их видеть. Затем их обоих позвали в другой конец стоянки, так что обвиняемая могла убедиться, что за ней никто не наблюдает.
– Что произошло потом?
– спросил Бергер.
– Она прошла мимо стоявших там машин, изучая их номера. Подойдя к третьей машине, а это была машина под седьмым номером, та самая, в которой ее доставили в полицейское управление, она открыла дверь, подняла заднее сиденье и достала оттуда чек.
– Откуда вы знаете, что она достала оттуда чек? Вы могли это видеть?
– Я мог разглядеть,
– Откуда же тогда вы знаете, что это был чек?
– Я проверил машину за десять минут до того, как обвиняемую выпустили. Тогда чек находился между сиденьем и спинкой. Как только обвиняемая покинула гараж, я в сопровождении других свидетелей вернулся туда и проверил машину. Чек исчез.
– Оставалась ли машина в это время вне поля зрения?
– Нет, сэр. Мы не сводили глаз с машины.
– Защита может задавать вопросы, - сказал Бергер.
Мейсон зевнул, взглянул на часы и произнес:
– Вопросов нет.
– То есть как?!
– воскликнул в изумлении Бергер.
– Вопросов нет, - повторил Мейсон.
– Тогда с этим все, - сказал судья Манди, - у вас есть еще свидетели, мистер Бергер?
Бергер в явном замешательстве взглянул на Мейсона.
Этна наклонился, чтобы что-то прошептать, но Мейсон, тихонько толкнув его под столом, вынудил отказаться от своего намерения.
Все поведение Мейсона свидетельствовало о том, что он не придавал всем этим показаниям особого значения.
Судья Манди взглянул на невозмутимого защитника, затем на Гамильтона Бергера, о чем-то лихорадочно совещавшегося шепотом с Гинзбергом, и произнес:
– Ваш следующий свидетель, господин окружной прокурор.
– Вызовите Фрэнка Каммингза.
Каммингз показал под присягой, что он является шерифом, а также братом тюремной надзирательницы. В четверг утром он сопровождал надзирательницу в квартиру Джозефины Кемптон. Надзирательница вошла внутрь при помощи ключа, полученного от миссис Кемптон, а затем отобрала вещи, которые должна была отнести обвиняемой. Свидетель Каммингз тем временем просверлил небольшое отверстие в косяке над дверью, надел рабочий комбинезон и установил в коридоре стремянку. Когда обвиняемую выпустили из тюрьмы и она пришла к себе домой, свидетель работал, стоя на стремянке, и делал вид, что ремонтирует проводку в коридоре. Как только обвиняемая вошла в свою квартиру, закрыла дверь и заперла ее изнутри, свидетель подвинул стремянку к двери и встал на ступеньки таким образом, что мог заглянуть в просверленное отверстие. И тогда он увидел, что обвиняемая задрала юбку, достала спрятанный в чулок сложенный листок бумаги, подошла к книжной полке, взяла книгу и, открыв ее, положила на стол. Затем она прикрепила чек к странице книги при помощи клейкой ленты и поставила книгу обратно на полку.
Свидетель показал, что он тут же спустился со стремянки, перенес ее в другой конец коридора и подождал, пока обвиняемая покинет свою квартиру. После этого он вновь вошел в квартиру, открыл книгу на упомянутой странице и извлек документ.
– Что это был за документ?
– спросил Гамильтон Бергер.
Свидетель усмехнулся.
– Это был чек на двадцать пять тысяч долларов, который был представлен в качестве вещественного доказательства.
– Защита может начинать перекрестный допрос, - сказал Бергер.
Мейсон взглянул на свидетеля с мягкой улыбкой.
– У вас ведь не было
– Нет, сэр.
– Где вы взяли ключ, при помощи которого вошли в квартиру во второй раз?
– Я изготовил дубликат.
– Вы знали, что не имеете права обыскивать квартиру без ордера на обыск или разрешения владельца?
Свидетель взглянул на Гамильтона Бергера и сказал:
– Тогда я об этом не подумал.
– А теперь вы можете об этом подумать, не так ли?
– Да, сэр.
– Вы ведь несомненно изучали закон, в частности о порядке проведения обысков, перед тем как были назначены шерифом, верно?
– Да, сэр.
– И вы понимали, что совершаемое вами - незаконно?
– Ну, если вы так хотите сформулировать, то да.
– Я хочу сформулировать именно так, - сказал Мейсон.
– У меня все. Больше вопросов к этому свидетелю я не имею.
Следующим свидетелем был служащий из зоопарка, показавший, что он был вызван в Стоунхендж; что он прибыл туда в ночь убийства и обнаружил разгуливающих на свободе трех горилл; что до этого ему доводилось несколько раз посещать Стоунхендж в связи с экспериментами Бенджамина Эддикса с гориллами; что ему были знакомы многие гориллы и их характерные особенности поведения; что под его руководством гориллы были возвращены в клетки; что затем он обследовал горилл на предмет обнаружения брызг крови и таковых не обнаружил.
– Защита может задавать вопросы, - сказал Бергер.
– Что вы подразумеваете под брызгами крови?
– Я имею в виду, что их шкуры были тщательно осмотрены с целью выяснить, нет ли на них капель крови.
– Зачем это было сделано?
– Это было сделано по требованию окружного прокурора.
– Чтобы сэкономить время, - сказал Гамильтон Бергер, - я хочу заявить Суду и защите, что мой следующий свидетель, патологоанатом, установил, что характер ран, нанесенных Бенджамину Эддиксу, был таков, что неизбежно должна была ударить струя крови из первой же нанесенной ему в шею раны, которая оказалась смертельной, и что кто бы ни нанес эту рану, он неизбежно должен был оказаться забрызган кровью.
– О, понятно, - кивнул Мейсон, - продолжайте.
– У меня все, - сказал Бергер, - можете продолжать перекрестный допрос.
– Ни на одной из этих горилл не было никаких следов крови?
– Нет. По крайней мере, на шкурах; подождите-ка, у одной из горилл были кровавые пятна - не брызги, а пятна, кровь сочилась из пореза у нее на ступне. Очевидно, она поранила ногу, наступив на острый осколок стекла.
– Откуда вам это известно?
– Потому что там был кусок стекла - осколок игольчатой формы, вонзившийся в ступню гориллы.
– И где этот кусочек стекла?
– О, это был обыкновенный осколок. Я не знаю, куда он потом делся.
– Кто извлек его?
– Я.
– Вы сами извлекли его из ступни гориллы?
– Да.
– Это болезненная процедура?
– Гориллу в тот момент усыпили. Чтобы облегчить поимку, животным дали фрукты с сильнодействующим снотворным. Я обнаружил горилл в крайне возбужденном состоянии. Дикие сторожевые псы устроили всю эту суматоху. Гориллы были очень возбуждены. Вой сирен, собачий лай и другие необычные звуки, полностью изменившие привычную для них обстановку, да еще сознание того, что они нарушают установленный порядок...