Осколок

Кочнев Сергей

Ой, братцы вы мои! Что тут спрашивать?!

До Спорного – двенадцать километров!

До Спорного двенадцать километров – вертелось в голове Василия на мотив «Чемоданчика» – до Спорного двенадцать километров…

До Спорного двена…

До Спорного двена…

До Спорного двенадцать километров.

А

мы с тобой протопали оди-ин…

А мы с тобой протопали оди-ин…

А мы с тобой прото…

А мы с тобой прото…

А мы с тобой протопали оди-ин…

Мы по тайге идём, Васятка с Жорой...

Мы денежки несём, Васятка с Жорой...

Мы по тайге идём,

Мы денежки несём.

Мы по тайге идём, Васятка с Жорой...

А уже прото-опали два-а…

А уже прото-опали два-а…

А уже прото…

А уже прото…

А мы с тобой прото-опали два-а…

Вот так и пели Василий с Жорой, прогоняя усталость и прибавляя по километру через каждые двадцать минут пути, примерно.

Хорошо, что на Колыме, как и в великом Санкт-Петербурге-городе, летом белые ночи. Поэтому сумерки длятся часами, и переход от дневной светлоты к ночной темени совершается постепенно, почти незаметно для глаза.

Успели мои герои… Успели донести четыре денежных мешка до бухгалтерии.

Еле передвигая ноги от страшной усталости, почти волочили по земле ненавистные мешки под удивлёнными взглядами малочисленных встреченных спорнинцев.

Но дотащили, смогли, успели.

На том бы и закончиться этой истории. Ан, нет!

Слёг Василий на другой же день от страшной боли в пояснице. То ли от перенапряжения, то ли застудился, а может ещё что, кто знает. Только провалялся недели две, прежде чем смог на ноги подняться.

Прошло три месяца, и снова нужно было ехать в Магадан, получать очередную машину. Ту, что в тайге осталась, через пару дней притащили на прицепе и отремонтировали. Ни Василий, ни ребята Арнольда в поломке не были виноваты - подшипник оказался бракованный, перекалённый, от того и рассыпался на мелкие кусочки.

Тут нечаянная радость случилась - достались Василию по дешёвке новые валенки, ой! хорошие, да с отворотами, в них он и отправился с Петькой Боярченко, которому позарез нужно было в Магадан за кровельным железом.

Василий же ехал за новой бензовозкой, а заодно три тонны бензина должен был прихватить на

обратном пути.

Кончался сентябрь.

Зима на Колыме начинается рано, а потому уже вовсю мела позёмка.

Про «зимнюю» и «летнюю» резину тогда никто и слыхом не слыхивал, а для уменьшения скольжения применялись обычные «собачьи» цепи, которыми несколько раз оборачивались колёса, а затем запирались они на простой висячий замок.

Петька - водитель опытный, ещё со Спорного не выехали, нацепил цепи на все колёса, и покатили с ветерком.

Вечером прибыли в Магадан и распрощались, Петька поехал на разгрузку в порт, а Василий в новых валенках направился на автобазу. Переночевал у ребят знакомых в каптёрке, чтобы время с утра не терять и со всеми документами к началу рабочего дня уже был первым среди желающих получить машину. Впрочем, желающих было всего трое, так что оформление заняло совсем немного времени, и вскоре все «счастливцы» уже сидели в кабинах новеньких грузовиков. Василий же - в своём бензовозе.

Погодные курбеты на планете Земля, это не новое явление. Магадан, раскинувшийся у Охотского побережья, частенько подвергался и подвергается испытаниям стихий самого разного рода и калибра.

Пока Василий заливал три тонны бензина в цистерну, случился очередной погодный перевертон.

Сначала набежавшие, как в ускоренном кино, тучи съели радостно сиявшее с утреца и потому растопившее ледяные зеркальца на трассе светило, а потом пошёл настоящий проливной дождь, и сразу вслед ему ударил морозец.

Всё вокруг - и дома, и деревья, и тротуары, и трасса - мгновенно покрылось ледяными доспехами. Шествующие по улицам города люди ощущали себя средневековыми рыцарями, с трудом переставляя ноги в хрустящих и негнущихся штанах. Когда нужно было поднять руку, то плечи, скованные льдом, скрипели и ни за что не хотели поддаваться.

Призадумался тут Васятка трохи – по голому льду без цепей, да на Спорный!? Это ж ого-го! А потом решил, что думай – не думай, а ехать всё равно надо.

Тихонечко, что называется, ползком, вывел Василий бензовоз за ворота, выехал на центральную улицу имени вождя пролетарской революции и на выезде из города к великому счастью своему встретил Петро, который направлялся в обратный путь, гружёный доверху кровельным железом.

Остановились, покалякали на обочине, и Петро, которому спешить было совершенно некуда, предложил так: «Ты ехай впереди, а я за тобой. Если что, возьму на трос».

– О це гарнесенько, Петро!

– Тильки ты дюже не гони, бо я не поспею!

Похохотали, шутка показалась удачной.

– Ладно, болтушка, поехали, а то и до Палатки засветло не доберёмся. Видишь, каток какой!

И поехали. Как договорились: Василий впереди, Петро за ним.

Вскоре за ними образовалась целая вереница, машин семь-восемь. Водители предпочитали по такой трассе ехать группой - так безопаснее. Срабатывал годами выработанный шофёрский стадный инстинкт.