Ослепление
Шрифт:
– Я согласен с Андреа, – поддержал ее Брент. – Возможно, это все же сработает, и мы получим возможность подсунуть Ральфу украденные драгоценности и засадить его за решетку. А тем временем Кен постарается разыскать кого-то, кто мог бы сообщить нам, где укрывается Ральф.
– Ну, я, конечно, хотела бы, чтобы Кену сопутствовала удача, – с сомнением возразила Мэдди. – Но, будь я на месте Ральфа, я бы постаралась этого не допустить. Я бы уже присмотрела для себя новую берлогу. И, мне думается, я предпочла бы
– Слушая эти ваши речи, Мэдди, я имею смелость предположить, что вы питаете несомненную слабость к романам-загадкам, – не удержался от добродушного смешка Брент. – Иначе выходит, что в глубине вашей натуры скрывается преступная сущность.
– Полагаю, немного и то, и другое, – с милой улыбкой отвечала Мэдди. – Я частенько подумывала, что мне стоило бы попытать счастья в сочинительстве таких романов, если только я смогу найти для этого достаточно времени. Во всяком случае, уж лучше так коротать дни, чем просто превратиться в кучку праха от безделья в инвалидном кресле. Как вы думаете?
Когда на второй день после происшествия на рынке от Ральфа не было ни слуху ни духу, Мэдди решила взяться за дело собственноручно.
– Я прошу меня извинить, Брент, но я больше не в силах просто сидеть и любоваться, как Андреа убивается. Она ничего не ест, она наверняка не спит (посмотрите только на эти круги под глазами), и, честно говоря, и я сама этак скоро сойду с ума! Так что будьте любезны, возьмите-ка свою шляпу и свою жену и погрузитесь вместе с ними в карету. Мы немедленно снова отправляемся в тот злополучный отель и заставим их развязать языки, клянусь святым Георгием!
Брент не нашелся, что возразить. Он тоже был обеспокоен состоянием Андреа. И если Мэдди действительно знает способ развязать языки несговорчивым служащим отеля – ей и карты в руки!
Андреа тоже повиновалась беспрекословно. По крайней мере они хоть чем-то займутся. К тому же, Мэдди явно была в эти дни в ударе. Зная ее достаточно давно, Андреа убедилась, что в таком случае разумнее всего предоставить все решать пожилой даме, а самой лишь подчиняться ее порою странным, но никогда не приводившим к фиаско указаниям.
Войдя в отель, Мэдди промаршировала по грязному холлу с таким видом, словно она была генералом, самолично ведущим в атаку свои полки. Держа наперевес, словно пику, свой пронзительно-розовый зонтик, она с грохотом опустила его конец на подпрыгнувший от удара столик портье и высокомерно потребовала:
– Вызовите немедленно ко мне вашего управляющего, молодой человек, и не пытайтесь утомлять меня своими отговорками.
– Но, мэм, – ошеломленно захлопал ресницами обычно неприветливый малый, – я не могу его сейчас побеспокоить. Он занят ленчем.
– И где же он им занят?
– Гм…
– Приведите его, – коротко приказала Мэдди.
– Но, мэм…
– Меня не волнуют ваши извинения. Мне нужны результаты! – прервала она решительно. Ну же, или вы позовете его, или мы сами потрудимся зайти в кабинет.
– Как я должен о вас доложить? – после долгих гримас и вздохов решился портье.
– Скажите ему, продекламировала Мэдди, надувшись, как индюк, – что с ним желает поговорить родная тетка президента Гранта, прямо сию минуту!
У окончательно сбитого с толку бедняги глаза чуть не вылезли на лоб. Теряя время на какие-то непонятные жесты и восклицания, он все же наконец постучал в дверь босса и скрылся за нею, распираемый невероятной новостью.
– Вы… вы ведь на самом деле не являетесь близкой родственницей президента? – уточнил Брент, тоже попавший под влияние самоуверенности Мэдди.
– Конечно же нет, – хихикнула Андреа. – Но я не могу не согласиться, что, как говорится у поэтов, этот благородный порыв можно назвать ложью во спасение.
– Ну почему же, Андреа, – лукаво заметила Мэдди, – все зависит от того, с какой точки зрения на это смотреть. Я имею в виду, что, поскольку все человечество произошло от Адама и Евы, мы все так или иначе состоим в родстве. Разве не так?
– Это весьма оригинальная точка зрения, но я полагаю, что в ней имеется здравое зерно, – покорился Брент. Он добавил с учтивым поклоном: – У вас совершенно неординарный образ мыслей, Мэдди.
– Мистер Бейкер сию минуту явится сюда, мэм, – сообщил ставший неимоверно расторопным портье.
– Я так и думала, – величественно кивая, с высокомерной улыбкой заявила Мэдди.
Десятью минутами спустя они покинули отель с именем и адресом второго портье, которого мистер Бейкер отрекомендовал как приятеля Ральфа Магтона.
– Мэдди, вы потрясающи! – сознался Брент. – Я никогда не встречал столь искусной комбинации – суметь убедить и подчинить своей воле. Из вас вышел бы первоклассный следователь!
– Просто надо знать, когда и куда нажимать, мой милый, – небрежно взмахнула рукой Мэдди. – А это искусство приходит с возрастом.
– Хотела бы я обладать таким искусством, чтобы суметь повлиять на Ральфа, когда вся эта каша только заваривалась, – печально вздохнув, пробормотала Андреа. – Это бы уберегло нас от множества неприятностей и беспокойства.
Портье, которого звали Джимми Джонс, жил в меблированной комнате на четвертом этаже весьма неприглядного здания в нескольких кварталах от отеля. Опасаясь оставлять дам одних в экипаже в этой части города, Брент неохотно согласился, чтобы они сопровождали его наверх.