Шрифт:
Анна Милтон
О собенная
Полукровка - #1
Когда ты захочешь плакать,
Позови меня.
Я не
Но я могу поплакать вместе с тобой.
Если однажды ты захочешь сбежать.
Позови меня.
Я не обещаю уговорить тебя остаться,
Но я могу сбежать с тобой.
Если однажды ты не захочешь вообще кого-либо слышать,
Позови меня.
Я обещаю прийти ради тебя.
И обещаю вести себя тихо.
Габриэль Гарсиа Маркес. Последнее письмо
Глава первая
Я стояла в тени дерева и смотрела на мраморное надгробие, где красивым каллиграфическим подчерком было выгравировано:
«Маркус Джейсон Остмен
20.03.1972 — 12.06.2013гг.
Лили Элизабет Остмен
13.07.1973 — 12.06.2013гг.
Вы навсегда останетесь в нашей памяти и сердцах. Помним и любим вас»
Ровно девять месяцев назад погибли мои родители.
Наш автомобиль столкнулся с темно-синим «Джипом Гранд Чероки». Но виновных в происшествии не было. Точнее, во всем виноват туман, из-за которого мой отец и водитель другой машины не увидели друг друга и столкнулись. Кстати, тело того, кто сидел за рулем «Джипа» не нашли на месте аварии. А потом выяснилось, что автомобиль вообще принадлежал некому Брюсу Гилберту, который заявил о пропаже своей машины за день до автокатастрофы…
Тот злополучный вечер оставил много загадок, которые и по сей день не покидали пределов моего разума. Но полиция, в отличие от меня, с легкостью наплюнула на дело и закрыла его. Для них и так все очевидно. Для них не важно, к примеру, то, куда делся водитель «Джипа». Как человек мог после лобового столкновения скрыться с места? Как? Я не понимаю.
Не прошло и месяца, как происшествие, унесшее жизнь самых дорогих мне людей, оказалось забытым и потерянным среди сотен других нераскрытых дел.
В тот вечер я ехала с родителями в аэропорт. Они отправлялись в Чикаго по
Лучше бы я погибла, потому что боль, которая съедала меня изнутри, мешала жить спокойно, засыпать ночами и просыпаться по утрам. Каждый день я прокручивала в сознании тот вечер, навсегда изменивший мою жизнь, перевернувший все вверх дном. Я помнила, как очнувшись в больнице, услышала ужасные слова о том, что родители не выжили. Это были самые худшие минуты в моей жизни.
Я крепко зажмурила глаза. Боль, эта дикая боль проникла в каждую клетку моего тела, наполнила их до краев. Она резко ворвалась в сердце, уничтожив в нем все светлое и хорошее. Она разбила его на миллиарды маленьких осколков, которые теперь невозможно собрать воедино. Боль очернила душу, она поглотила меня в темноту.
Даже спустя девять месяцев я не верила. Не верила в то, что больше никогда не смогу увидеть их… увидеть счастливую улыбку мамы, увидеть добрый снисходительный взгляд папы. Я больше никогда не смогу подойти к ним и сказать, что люблю их, и что я рада, что они есть у меня. А еще авария заставила меня каждый день, каждую минуту сожалеть о том, что я не говорила им этого чаще.
Перед глазами стоял ясный образ родителей, они улыбались, с любовью смотрели на меня. Но это только моя память. Это не по-настоящему. Их нет. Их больше нет.
Мое сердце разрывалось снова и снова, затем восстанавливалось, и вновь крошилось, как печенье. И так каждый раз. Каждый день я заставляла себя вставать с кровати и жить дальше.
Тяжелые капли дождя упали на лицо, скатившись по щекам и скулам и смешавшись со слезами. Я пришла в чувства и поняла, что до сих пор сжимаю в руке цветы. Четыре белые лилии. Мама обожала их.
– Эй, ты как?
– рядом с собой я услышала тихий голос Клэр.
Я прерывисто вздохнула и посмотрела на нее. Она - все, что у меня осталось. Единственная крупица света среди бесконечности тьмы. Единственная соломинка, за которую я хватаюсь из последних сил, чтобы не исчезнуть в своей боли.
Клэр моя сестра. Она старше на пять лет. Ей двадцать три. Клэр живет в Нью-Йорке, год назад, за несколько месяцев до аварии, вышла замуж за сына бизнесмена и счастлива в браке. Она очень красива. Стройная, высокая, с длинными вьющимися волосами шоколадного оттенка и большими тепло-карими глазами. Она больше похожа на родителей, чем я. У нее глаза папы, а волосы и многие черты лица мамы. Я же внешне совершенно отличаюсь. У меня светло-русые волосы и зеленые глаза. Я немного худее Клэр и на полголовы ниже.
Когда все случилось, Клэр отдыхала на Южном берегу Франции. Она все бросила и приехала сюда, ко мне, когда узнала, что произошло, и что родителей больше нет.
– Нормально, - запоздало отозвалась я.
Губы Клэр расплылись в понимающей улыбке.
– Я скучаю по ним, - сказала она, обняв меня за плечи.
– И я.
Мой мрачный взгляд упал на надгробие. Я медленно опустилась на корточки и положила цветы на могилу.
– Я люблю вас, - прошептала я, проведя рукой по выгравированным именам родителей.