Особенные. Элька

Зачем, ну зачем я притащилась в этот дурацкий клуб? Ведь знала, что ничего хорошего из этого не выйдет, и все равно поддалась на уговоры подруги. Ленка побежала искать своего очередного парня на пару дней, как только мы пришли. Оставила меня у стойки бара в одиночестве и пропала на долгих полчаса. Чего только я не насмотрелась за это время: мой бывший активно лапал какую-то девицу в неприлично коротком платье прямо посреди танцпола. И ведь он прекрасно знал, что я здесь. Глупо. Его выходки еще раз убедили, что я правильно сделала, дав ему отставку. До меня донесся слегка истеричный смех девицы и его пьяное мычание. Я отвернулась. Вообще-то я немного притворялась, убеждая всех и каждого, что

больше ничего не чувствую к Ромке. Мы были друзьями с первого класса, сидели за одной партой, он таскал мой портфель со школы, запросто прибегал на пирожки моей мамы и вообще был моим лучшим другом пока… Пока полгода назад не поцеловал меня на Ленкином дне рождения.

С того момента дружба кончилась, а любовь так и не началась. Я полгода честно пыталась представить себя в роли его девушки, и даже однажды чуть было не отдалась ему, но это было неправильно. Я любила его, но только как друга и не замедлила сказать ему об этом. Ромка не просто расстроился, он был в бешенстве. И вот теперь я ощущаю на себе последствия его гнева. А ведь еще недавно он даже смотреть на алкоголь спокойно не мог, да и в клуб его невозможно было затащить, и к девушкам он был равнодушен. Ну почему, почему я позволила ему тогда себя поцеловать? И теперь он пьяный, лапает в клубе какую-то малолетку. Постойте, да это же МОЯ МЛАДШАЯ СЕСТРА.

У меня отпала челюсть. Я несколько минут пялилась на нее в МОЕМ платье, надеясь, что это всего лишь сон, страшный сон.

— А вот и я, — прокричала Ленка мне прямо в ухо, появившись буквально из ниоткуда. — Не слабо твой Ромка зажигает.

— Он не мой, — машинально поправила я, все еще не выйдя из ступора.

— А был такой паинька, бегал за тобой хвостиком, а теперь обжимается с какой-то шлю. — Она запнулась на полуслове и вытаращила глаза. — Охренеть. Это… что… такое…

— Это мой лучший друг и моя пятнадцатилетняя сестра, — подтвердила я.

— Эль, и ты ничего не сделаешь?

— Сделаю. Вот выйду из ступора и сделаю.

И я пошла. Растолкала танцующих пьяных подростков и схватила сестру за руку.

— Какого черта здесь происходит??? — то, что она была пьяна, я заметила сразу, но это не помешало ей вырваться из хватки и упрямо вскинуть подбородок.

— А ты не видишь? Мы с Ромочкой весело проводим время, ты нам мешаешь.

— Ромочка на три года старше тебя и запросто может сесть за совращение несовершеннолетней.

— Это не твое дело. Ты бросила его.

— А ты подобрала, — закончила я и воззрилась на застывшего статуей бывшего друга. — А ты что молчишь? Совсем все мозги пропил? Что тебе девиц мало, ты на малолетку запал.

— Заткнись, — прошипела Женька. В ее глазах было столько ненависти, что я невольно отшатнулась. У меня всегда были хорошие отношения с младшей сестрой. Да, мы не стали подругами, да, не делились секретами. К тому же у нее был переходный возраст сейчас и, иногда, с ней было трудно, но никогда я не видела в ее глазах такой неконтролируемой ненависти.

— Ты считаешь себя центром вселенной? Не веришь, что без тебя люди могут жить и быть счастливы. Думаешь, Ромка будет лить слезы по тебе до конца жизни? Теперь он мой, а ты катись куда подальше и не мешай нам веселиться.

Она резко развернулась, хлестанув меня волосами по лицу, но я снова удержала ее.

— Ну, уж нет. Ты никуда не пойдешь. Я звоню родителям.

— Не смей, — почти прокричала она и выхватила телефон из моих рук. — Ты никто, чтобы командовать мной, ты мне даже не сестра. Родители из жалости взяли тебя к себе. Но по мне, уж лучше б ты сгнила в детдоме.

От этих слов я буквально онемела. Мы никогда не говорили об этом, ни я, ни родители, никому. Даже Женьке. И вот теперь она бросила в меня эти злые слова. И я осознала, что она действительно меня ненавидит, и это копилось в ней не один день, а может и не один год.

Женька не стала дожидаться моей реакции, взяла моего бывшего друга за руку и повела к бару. А мне было

не просто плохо, мне было очень, очень хреново. Ленка, все это время наблюдавшая представление под названием «унижение Эли» так сказать в первых рядах, выдернула меня с танцпола, вручила стакан с чем-то алкогольным и со словами, сейчас вернусь, бросила меня одну. За время ее отсутствия я допила свой стакан с коктейлем, затем еще один и еще… а потом, поняв, что сознание уезжает туда, где все просто СУПЕР, принялась строить глазки какому-то парню с другого конца зала. Может, если бы не было той ужасной сцены с сестрой, которая буквально растоптала меня своей правдой, не вручи мне Ленка стакан с алкоголем, не будь я так пьяна, я бы заметила, что парень, которому строю глазки еще пять минут назад сидел в вип зоне, куда допускали только самых, самых… золотую молодежь в общем. Я бы заметила, что он не спускал с меня глаз с того самого момента, как я вошла в клуб, что еще до постыдного скандала с сестрой «случайно» столкнулся с Ленкой у туалета, что также был рядом, когда подруга заказывала мне коктейль. Я бы заметила, что от его звериной грации сердце всех ближайших девушек замирало, и какими глазами они смотрели на этот образчик мужского идеала. Я бы поняла, что он опасен, что от его пристального взгляда у меня все внутри сжимается так, что хочется отвернуться, но нет сил. И уж точно я бы не стала так откровенно с ним переглядываться.

Ну почему в тот день я потащилась в этот злосчастный клуб?

Очнулась я от какого-то писка, словно комар над ухом жужжал. А еще поняла, что мне хреново. Не, не так. Мне ХРЕНОВО. Именно так, большими буквами. Голова раскалывалась на части, словно пила неделю, не тратя ни сил, ни времени на сон и отдых, и отнюдь не лимонад. Ребра болели, как после тренировок по карате, а еще в правой ноге происходила непонятная, болезненная пульсация. Я попыталась открыть глаза и к ужасу своему поняла, что ничего не вижу. Секунд тридцать предавалась панике и решала, как же буду жить теперь без зрения. Это же любимые сериалы не посмотришь, книг не прочитаешь, а как же компьютер и интернет, а социальные сети… Это трагедия. А потом сообразила, что открыть глаза мне мешают повязки на голове, и перестала паниковать. Знаю, дура. Но, уж какая есть. Отодвинув бинты рукой, поняла, что не ослепла. Это радует. Еще больше меня бы порадовало, если бы кто-то объяснил, какого черта я делаю в больничной палате с гипсом на ноге? И где все? Как по заказу, через секунду ко мне буквально ворвалась медсестра. Говорила что-то, измеряла, щупала и пребывала в полнейшем восторге, а я глаз не могла оторвать от ее сияния. А она действительно сияла всеми оттенками розового. Прямо как жвачка или костюмчик героини из фильма «Блондинка в законе». Такой же ядовито-розовый.

Я моргнула. Раз, другой. И решила, что не зря на голове повязка. Может, кто-то меня так головой приложил, что мозги набекрень съехали? Иначе как объяснить тот факт, что вошедший доктор, которого позвала медсестра, вовсе сияния не имел. Зато за спиной самые настоящие крылья имелись, как у ангелов. А может, они меня чем-то накачали? Точно. Это все таблетки, а я уж, грешным делом, подумала, что мне в желтый дом прямая дорога. Кстати, что за больница? Случаем неподалеку? И перевозить не придется? На скорую тратиться.

А тем временем, события развивались. Меня померили, ощупали, в глаза заглянули и удовлетворенно улыбнулись.

— Похоже, девушка, вам крупно повезло, — сказал доктор.

— И не говорите, — брякнула я, — Не каждый день с ангелами встречаюсь. Кстати, давно хотела спросить, а вам крылья ходить не мешают?

Я думала доктор улыбнется, спишет мой бред на наркоту, но он напрягся как-то, посуровел. И очень внимательно на меня посмотрел. Чего увидеть у меня в голове хотел, я не поняла. Но холодно как-то стало, от взгляда этого. Может, я поторопилась, и он никакой не ангел.