Особенные. Элька
Шрифт:
— Оль, а ты не сталкивалась с таким, что человек может ауры видеть? — спросила я как-то соседку по палате.
— Это как? — заинтересовалась девушка.
— Ну, люди светятся. Кто желтым, кто оранжевым, кто синим.
— А знаешь, читала я один роман. Там девушка после аварии тоже ауры видела. Или это с детства у нее дар такой? Неважно. Так вот в книге этой каждому цвету свое определение давалось.
— Да? И что там?
— Да я не помню. А хочешь, мы погуглим.
— Хочу, — отозвалась я. И Олька перебралась ко мне на кровать.
Мы забили в Яндексе: «Цвета ауры и их значения» и вот что нам выдал поисковик.
Оказывается красный — означает силу, бодрость и энергию. Да уж, тому доктору энергии было не занимать.
Розовый — молодость. Та медсестра действительно была очень молодой. Оранжевый — цвет мамы. Цвет жизни, энергии, солнца.
Но вот что меня насторожило, так это непонятные темные пятна в ауре моей сестры означающие только одно — она страдает, причем так сильно, что это может привести к серьезной болезни или даже суициду.
— Этого еще не хватало, — воскликнула я, прочитав про суицид, но потом Олька нашла еще кое-что интересное.
«Глубокие душевные переживания и дыры в ауре можно как залечить, так и загубить». Залечить солнечной, яркой аурой другого человека. Над этим стоило подумать. Но не сейчас.
Серый, как я и думала, не предвещал ничего хорошего. Поэтому и решила помучить моего «ангела» доктора и расспросить о Маринке на утреннем обходе. Но до него надо было еще дожить.
Конечно, я не думала, что и этой ночью на меня кто-нибудь нападет, но перестраховаться стоило. А значит, никаких таблеток на ночь. Лучше буду страдать от боли, но живая, чем спать, рискуя больше не проснуться.
Соседки по палате очень мне помогали в этом. Мы разговаривали полночи обо всем понемногу. Баба Дуся о внуках рассказывала. У нее их шестнадцать, представляете. Целая футбольная команда и пара запасных. И детей пятеро. Настоящий подвиг, по сегодняшним временам. Все они, конечно, давно выросли, разъехались, переженились, но мать не забывали. Ведь она их одна растила.
— А как же муж? — резонно спросила Олька, — Совсем не помогал? И алиментов не платил?
— Да что муж, — махнула рукой женщина, старухой ее назвать лично я ну никак не могла. Она, в свои шестьдесят была бодра, крепка и молода душой.
— «Ихо дело петушино».
— Народная мудрость? — заинтересовались мы с Олькой.
— Жизненный опыт, — ответила баба Дуся.
К полуночи все заснули, даже Олька, которая обещала до часу ночи печатать очередную главу своего романа. Но, муза сегодня к ней не заглянула, и она тоже решила лечь спать. А я воткнула наушники в уши, включила плеер на полную мощность, так, чтобы в голове стучало, и принялась ждать утра. И представляете, даже под грохот Арии, отключилась и снова увидела его. Так же вдалеке, так же спиной и так же необходимый мне. Кто он? Ведь не могла я за один потерянный день так влюбиться? Так не бывает. Ведь не бывает же?
Вчерашний день снова повторился. Я снова резко проснулась, поморгала,
— Что, что случилось? — воскликнула, разбуженная моим криком баба Дуся. И тени метнулись в щель под дверью. И ведь протиснулись же. Может, я и правда того? Совсем. Это же бред. Плод больного воображения. Что со мной не так? Так, отставить панику. Думай, Элька. Соображай остатками мозгов. Они же не к тебе приходили. К Маринке.
— Посмотрите, что с Маринкой, она хрипела во сне. А мне… мне просто кошмар приснился. Страшный, бредовый сон. Просто сон, — шептала я, и сама себе не верила, но все равно повторяла, в надежде, что полегчает. Не полегчало. Баба Дуся первая подошла к Маринке, крадучись, словно вот-вот она вскочит и нападет на нас всех. Ольга же первой догадалась включить свет. Вот мы дуры, в потемках страх на себя наводим.
— Ну, как она? — спросила Оля.
— Да вроде, не дышит.
— Как не дышит? — испугалась я.
А баба Дуся уже метнулась в коридор на пост медсестер. Поднялась суета, шум. Маринку пощупали, померили, капельницу поставили, но в реанимацию не забрали.
Остаток ночи мы все не спали. Никому не хотелось, чтобы кто-то умер в нашей палате. Бабу Дусю возмущало равнодушие персонала, и она даже решила пожаловаться заведующей отделением. Вот только заведующая приходит по пятницам, а сегодня понедельник, уже вторник, фактически. И Маринка может до этого дня просто не дотянуть. Особенно, если ее снова навестят жуткие тени с красными глазами.
Глава 3
Невольная жертва
Утром я первым делом решила поговорить с Василием Петровичем, моим доктором «ангелом», который зашел меня проведать. Ему вовсе не обязательно было приходить, ведь из реанимации меня выписали, но мы подружились как-то. Наверное, на почве мнительности и наглости, которая во мне обнаружилась.
— Скажите, Василий Петрович, а Маринка, что с ней? Только не говорите о врачебной тайне, у нас такого понятия в принципе нет.
— Откуда вам знать, юная леди? — улыбнулся он, слушая меня своим кругляшом, статоскопом, что ли?
— А потому что и леди в России не встречаются. Всех извели еще лет сто назад. Вы не знали?
— Шутим? Значит, поправляемся.
— А вы мне зубы не заговаривайте, — погрозила я пальцем, а потом нахмурилась, — Я ведь серьезно сейчас. С ней что-то не так. Она мерзнет и изнывает от жары, а иногда одновременно. Вы ведь врач, уверена, можете сделать какой-нибудь анализ. Ей очень плохо. Правда-правда. Она умрет здесь.
— Что за глупые мысли. Никто не умрет, — не поверил доктор, но и я не намерена была сдаваться. Не сегодня.