Особый отдел
Шрифт:
– Показалось, показалось! – хором подтвердили «Бэкхем» и «Рональдо», а чересчур слуховитый «школяр» заработал подзатыльник.
Бутылка снова очутилась в руках у Вани, и, пока он пил терпкое вино, Лайка продолжала ласкать его, причём весьма смело, не по-девичьи. Естественно, это привело к последствиям, которые могли завести нашу парочку очень и очень далеко.
– Ого! – воскликнула она. – Да ты, оказывается, не везде малыш!
Все заржали, а «Бэкхем» сказал:
– Ничего удивительного! Это называется – детский эротизм. Я ещё в
– Ну всё, заканчивайте без нас. – Лайка заставила изрядно захмелевшего Ваню встать. – Мы удаляемся в опочивальню.
Компания (за исключением «школяра», конечно) проводила их самыми добрыми пожеланиями:
– Удачной случки!
– Здоровеньких вам Барбосиков!
– Гав-гав!
– Только до смерти не затрахайтесь!
– Бобик, ты ей воли не давай! А то она в экстазе и загрызть может!
Они шли и непрерывно целовались. Лайка была выше Вани почти на голову, но её цыплячьи косточки хрустели в его совсем не детских объятиях.
Уже в подъезде Ваня опомнился:
– Меня приятель поблизости ждёт.
– Ничего, мы быстренько. Как зайчики. Раз-два и готово! – Лайка заткнула ему рот страстным поцелуем.
Едва только Ваня, подталкиваемый девушкой, оказался в тёмной чужой прихожей, как его взяли на хомут, то есть прихватив горло сгибом локтя, вздёрнули вверх.
Лайка сразу куда-то исчезла. Ваня висел, распятый на могучей груди невидимого противника, дрыгал ногами и сдавленно хрипел. Все его попытки освободиться были тщетными – удары затылком в лицо и ребром ладони в пах не достигали цели.
Даже если предположить, что человек, напавший на Ваню, приходился Лайке отцом, его действия были совершенно не адекватны ситуации. С дочкиными ухажёрами, даже самыми надоедливыми, так не поступают. Либо Ваню приняли за кого-то другого, например, за насильника, либо, наоборот, разоблачили как шпика.
Хмель мигом улетучился. Свободной рукой Ваня расстегнул ремень, выдернул его из брюк и хлестанул себе за спину. Залитая свинцом пряжка звучно долбанула по чей-то башке.
Противник вскрикнул и отшвырнул Ваню от себя. Тот, сбивая какие-то полки и срывая с вешалок одежду, продолжал хлестать ремнём налево и направо, пока вспыхнувший в прихожей свет не ослепил его.
Возле выключателя, загораживая дверной проём, стоял крепкий мужчина средних лет, если и похожий чем-то на Лайку, то только разрезом глаз. По его лбу стекала струйка крови. От Вани он прикрывался пластмассовой детской ванночкой.
– Уйди с дороги, – помахивая ремнём, потребовал Ваня. – Обещаю, что всё будет тихо.
– Как бы не так, – мужчина хотел было презрительно ухмыльнуться, но этому помешала боль от раны. – Тебя сюда не звали, но уж если пришёл – изволь задержаться.
По его неуловимо изменившемуся взгляду Ваня понял, что позади возникла опасность и, даже не оборачиваясь,
– Похоже, мы тебя недооценили, – отбросив ванночку, мужчина выхватил пистолет. – Но эта ошибка поправима.
– Стреляй, – сказал Ваня. – Здесь же стены из гипса. Весь дом сразу сбежится.
– Спасибо за подсказку, – мужчина ловким движением присоединил к стволу глушитель.
– Не пугай, – Ваня отмахнулся от него, как от надоедливой мухи, – я пули зубами ловлю.
– Но не на таком же расстоянии, – стремительно шагнув вперёд, мужчина приставил пистолет к Ваниной груди. Судя по положению его спускового крючка, выстрел мог прозвучать в любое мгновение.
– Пошутили и хватит, – сказал Ваня. – Давайте разойдемся мирно.
– Поздно, – проронил мужчина и приказал Лайке. – Свяжи его!
Та, продолжая постанывать, скрутила Ване руки, причём довольно умело.
– Теперь обыщи, – не двигаясь с места, велел мужчина. – Обувь тоже проверь.
В правой кроссовке Вани под стелькой обнаружилось острое и гибкое лезвие, в просторечии называемое «лисичкой», а в заднем кармане джинсов миниатюрный баллончик с нервно-паралитическим газом.
Подкидывая его на ладони, мужчина сказал:
– Спецзаказ. В открытой продаже таких нет.
– Зато на чёрном рынке всё есть, – парировал Ваня.
– На чёрном рынке нет счастья, – наставительным тоном произнёс мужчина. – Да и ума там не прикупишь, если своего не хватает.
Ваню отвели в полутёмную гостиную и усадили на пол, спиной к окну. Пока Лайка связывала его ноги, мужчина не опускал взведённый пистолет.
– Это и есть твой злой папаша? – поинтересовался Ваня.
– Здесь, миленький, тебе придётся не спрашивать, а отвечать, – конец веревки, завязанный петлей, она набросила ему на шею, – но, в виде исключения, я скажу – да.
– Тогда всё идёт по плану. Надеюсь, ты уже представила меня своему родителю? Теперь он должен благословить нас. Желательно иконой.
– Я тебя благословлю, – вытирая кровь со лба, пообещал папаша. – Я тебя так благословлю, что ангелам тошно станет.
– И о шампанском не забудьте, – добавил Ваня. – Хотя при помолвке можно употреблять и более крепкие напитки.
Словно бы оправдываясь, Лайка заявила:
– Я ведь предупреждала, что он ненормальный.
– Это мы скоро узнаем, – отложив в сторону пистолет, мужчина пытался перевязать себе голову носовым платком.
– Давай помогу, – предложила Лайка.
– Потом. Сначала с ним разберёмся… Что тебе здесь надо? – этот вопрос, естественно, относился уже к Ване.
– Разве не понятно? Девка пьяная затащила, – охотно ответил тот. – Пошли, говорит, перепихнемся. Кто же от такого предложения откажется!
– Ты дурака из себя не строй, – мужчина опустился в кресло. – Какого старика ты ищешь?
– Своего деда.
– И главная его примета – тросточка. Причём толстая?
– Ага, – беспечно ответил Ваня.