Останься со мной...
Шрифт:
Радислава Меньшикова.
Мы расселись и наполнили бокалы. Я потянулась к тумбочке, чтобы поставить вино, но, видимо, пристроила его на край, потому что в следующую секунду бутылка коллекционного красного упала на пол, оставив стремительно расширяющееся не эстетичное пятно на ковре.
— А, черт, — выругалась я, пытаясь сообразить, чем можно промокнуть лужу. Наверное, события сегодняшнего дня сильно ударили по моему разуму. Потому что, вместо того, чтобы по примеру Лины, мчаться в ванную за полотенцем, я стянула с себя
— Придется чистить, — с грустным вздохом сказала подруга. Комната сразу приобрела вид места преступления — все вверх дном, а две девицы затирают кровавую улику.
— О да! Это достойное окончание отстойного дня, — но развить мысль мне не дали. В коридоре раздался топот слонов, спешащих на водопой, дверь содрогнулась и, не устояв перед превосходящими силами противника, ввалилась в комнату вместе с частью коробки. Повисла интригующая тишина, только мелкая гипсовая пыль из раскуроченного косяка медленно опускались на пол, припорашивая пятно на манер свежего снежка.
Я хотела высказать наболевшее, но вовремя вспомнила, что приличные девушки матом не ругаются, потому захлопнула рот и представила все богатство картины, явившейся перед глазами этих… этих… Ну, вы поняли.
Лина сидит на полу и озверело трет ковер, я стою над ней, руки в боки, а из одежды только кружевные шортики и бюстгальтер. Немного с опозданием прикрылась своим сарафаном, который сейчас больше походил на плохо прополосканную половую тряпку. Ладно, на пляже и в более откровенных нарядах ходят. Надеюсь, видом своего исподнего я никому психологическую травму не нанесла.
Пауза все затягивалась. Парни не решались открыть рты, а я судорожно пыталась придумать цензурный вопрос, включивший бы всю гамму обуревавших меня чувств. Наконец, я не выдержала этой кустарной постановки последней сцены "Ревизора" и, смирившись с ситуацией, просто спросила:
— Какого вы мою дверь выбили?
Кричать и ругаться уже просто не было сил, да и какой смысл? Дверь обратно сама собой не вспорхнет и на место не встанет. Лина ошалело хлопала глазами, смотря на инициаторов погрома и комкая в руках "окровавленное" полотенце.
Парни же признаков жизни вообще не подавали, застыв в странных позах. Мотя так вообще забыл опустить ногу, которой дверь вышибал.
— А… — У Ангелины слов тоже не было. — Может, они онемели? — Несмело все же собрала она мысли в кучу. Её слова подействовали, но как-то странно — отмер только Данил.
— Вы чем тут занимаетесь?! Что за грохот?! — Отозвался брат.
— Позагорать хотели, а окно не открывается, — выпалила я на одном дыхании, сама ошалев от сказанного. У Дани глаза сначала сползли к переносице, потом брат недоуменно посмотрел на то самое окно, за которым уже царила ночь. Ох, это эпидемия какая-то! Ладно, эти два придурка, они, похоже, от природы разумом не богаты, а с Данилом-то что?! Резко поглупел от любви?
— У нас бутылка упала, — смилостивилась над ним Ангелина, решив не дожидаться, когда он себе мозг свернет, пытаясь понять мою мысль.
Брат облегченно выдохнул и успокоился.
— Ладно, мы внизу, если что-то понадобится, — с этими словами он вывел от нас Сашку и Матвея, продолжавших изображать живые статуи.
— Так, планы поменялись, — сделала вывод я, убирая стаканы. — Сейчас душ, а потом чай.
Быстренько
Спускаясь тихо, стараясь ступать бесшумно. И ведь почти получилось, только уже в самом низу чуть не сшибла большую напольную вазу. Если бы не необходимость соблюдать тишину, я бы её с удовольствием коцнула — сие произведение фарфоровых дел мастера мне никогда не нравилось, более того, пару раз чуть не довело до заикания, потому что в полумраке сильно напоминало затаившегося возле лестницы человека.
Марш-бросок по вражеской территории прошел удачно — я никого не встретила и на кухню зашла, уже почти не таясь. Оттого, когда кто-то схватил меня за талию, испугалась настолько, что даже прилично заорать не смогла, только хрипло заклекотала от ужаса.
— Куда крадешься, солнце?
Тьфу, зараза, а не Мотя, напугал как!
— На кухню, — с трудом отдышавшись, призналась я.
— А что так озираешься? Неужели меня боишься или этого своего охранника? — Он обошел по кругу и слегка потянул за волосы, заставив меня поднять лицо.
— Не боюсь я вас. Но и видеть особого желания тоже нет.
— Даже так, — он кончиками пальцев обрисовал контур моего лица и коснулся губ легким поцелуем. — Малыш, я так тебя люблю, — прошептал он, отстраняясь от меня. Едва я вдохнула, чтобы попросить отпустить и вообще, чтобы он топал, куда до этого шел, как он снова прижался нежным, но требовательным поцелуем. Поскольку губ я не разжимала, его язык слегка надавил на них, и мне пришлось поддаться, он тут же проник внутрь, лаская и посасывая мою нижнюю губу. Несмотря на явную страстность его движений, я чувствовала только привкус алкоголя во рту, не было желания продолжить, только оттолкнуть и сбежать. Я попыталась отодвинуться, но он сильней прижал к себе и обнаглел настолько, что скользнул ладонью под футболку, постепенно поднимаясь к груди.
"Урою!" — С бешенством решила я, и примерилась как следует цапнуть за язык.
— Извините, что помешал, — раздался спокойный голос Дротика. — Можно мне пройти на кухню? А потом можете продолжать тут заниматься… чем занимались.
Нет, пьяная смерть — это слишком милосердно. Убью Матвея, когда он протрезвеет. А ещё лучше — возьму кастрюлю, половник и начну будить этого алкоголика ранним утром. И пусть скажет спасибо, если кастрюлю я предварительно не надену ему на голову! Воспользовавшись тем, что он отвлекся на Сашу, я убежала в свою комнату, наплевав на чай — нервы дороже.
Александр Дротов
Мы так до конца и не поняли, что собственно произошло у девочек. Ну ладно, бутылку уронили. Бывает, хотя вроде ещё и выпить не успели. А раздеваться зачем?
Рядом с таким же ошалелым видом стоял Матвей. Только Даня выглядел более-менее осмысленно.
— Придурок, ты зачем дверь выбил? — "Ласково" поинтересовался он, у Моти.
Тот перестал изображать морскую фигуру "номер раз" и отмер:
— Так не открывалась же…