Остров Буян
Шрифт:
Светало. Проснувшиеся птички зачирикали у нас над головой, что сразу же настроило меня на лирический и местами мажорный лад. Мои спутники моего радужного настроения не разделяли и даже принялись глухо роптать по поводу трудностей пути и голодных желудков. Они почему-то решили, что раз рыцарь Вадимир принял их в свою свиту, то должен обеспечить им приятный досуг и приличное питание.
— Я, господа хорошие, не просто рыцарь, я странствующий рыцарь. Какие, собственно, к нашему брату могут быть претензии?
— Чтоб ты провалился, Чарнота, —
— От Наполеона слышу, — не остался я в долгу.
— Всё, — сказал Закревский, опускаясь на пенек, — я больше не могу. Прошу учесть, господа, что у меня изношенный организм и подобные переходы мне уже не под силу.
— По-моему, там впереди, за деревьями, какое-то здание, — указал перстом не потерявший присутствия духа Цезарь.
— Это не здание, Вацлав Карлович, — поправил я его, — это замок Руж, в котором я совсем недавно убил зверя апокалипсиса.
При виде знакомого замка я вздохнул с облегчением, ибо в логове старого рыцаря Гийома мы могли найти не только приют, но и пищу. Я не стал ломать голову над тем, как здесь оказался замок, который по всем приметам должен был находиться в другом месте. В конце концов, мы находимся на острове Буянее, а здесь возможны любые перемещения.
— А нас туда пустят? — выразил сомнение Хохлов.
— Мне за вас стыдно, господин Бонапарт, — укоризненно вздохнул я. — По-вашему, доблестный рыцарь Гийом де Руж способен отказать в приюте своему странствующему собрату?
— Я бы отказал, — сказал со свойственной всем римлянам прямотой Цезарь. — Уж очень вы подозрительный тип, Чарнота.
Но Вацлав Карлович ошибался, скажу более — он был посрамлен в своем некрасивом намерении оболгать нанимателя, ибо рыцарь Вадимир был принят в замке Руж с великим почетом. К слову, челяди в замке Руж за это время сильно прибавилось. И кроме знакомых мне Жана, Жака и Марии по двору и залам замка бегало еще десятка два расторопных вассалов, готовых услужить гостям своего сюзерена.
— Рад приветствовать в своем замке доблестного воителя, рыцаря Вадимира, сына Аталава, — торжественно произнес благородный Гийом. — Я никогда не забуду вашей услуги, дорогой друг.
— Какие пустяки, — равнодушно махнул я рукой, словно драки со зверями апокалипсиса были моим повседневным занятием. — Вы извините, дорогой Гийом, что мы нагрянули к вам без приглашения. Гроза застигла нас на привале. Перепуганные кони сорвались с привязи и ускакали, унеся с собой наше оружие и припасы. Пропал даже мой драгоценный меч Экскалибур. Можете себе представить всю степень моего огорчения.
Благородный Гийом и отец Жильбер сочувственно зацокали языками, исподтишка посматривая на моих спутников. Потом рыцарь спохватился и, движимый состраданием к моему горю, преподнес мне старинный меч, очень хорошего закала, добытый в битве с коварными нурманами. Я меч принял с благодарностью, чмокнул, как водится, его лезвие и тут же прицепил оружие
— Мои друзья, — махнул я рукой в сторону своих спутников. — Господин Бонапарт…
— Итальянец? — почему-то насторожился Гийом.
— Скорее корсиканец, — поправил я его. — Господин Закревский, магистр Белой Магии, и господин Крафт, врач, сиречь лекарь.
— Рад приветствовать вас в своем замке, — вежливо поклонился благородный Гийом, бросив при этом настороженный взгляд на актера. — Прошу к столу, дорогие гости.
К чести гостей, упрашивать они себя не заставили и в мгновение ока заняли места на неуклюжих деревянных лавках.
Я бы не назвал обед, приготовленный поварами благородного Гийома, изысканным. Пища была простая, но сытная, и мои проголодавшиеся спутники в два счета смели ее со стола. Особенно усердствовал артист Закревский, который при мелких своих габаритах и худобе отличался прямо-таки невероятной прожорливостью и такой же предосудительной склонностью к горячительным напиткам.
— А я слышал, что магистры питаются только акридами, — вздохнул отец Жильбер, словно бы между прочим.
— А что это еще за акриды? — удивился Закревский.
— Саранча, — пояснил священник.
Мне показалось, что почтенный кюре заподозрил в моем спутнике еретика и чернокнижника. Отчасти это было верно, тем не менее я счел своим долгом заступиться за актера. В конце концов, подобное подозрение бросало тень и на мою во всех отношениях безупречную репутацию.
— Господин Закревский большой специалист по изгнанию бесов и прочей досаждающей приличным людям нечисти. Мне сдается, что его присутствие в ваших краях будет небесполезным. Как я слышал, у вас здесь опять пошаливают.
— Увы, — возвел очи горе отец Жильбер. — Вы правы, сын мой. А тут еще в замке Френ появились новые владельцы. Более чем за сто лет замок превратился в руины, и все эти годы о нем шла дурная слава. По слухам, новый владелец замка Френ чернокнижник.
— А мне барон де Френ показался вполне приличным человеком, — возразил Гийом.
— Время всё расставит по своим местам, — вздохнул отец Жильбер. — Приличные люди в подозрительных местах не селятся.
— Кстати, — перевел разговор на другую тему благородный Гийом, — а где ваш доблестный оруженосец Безусый Лев?
— Ну, не такой уж он и доблестный, — возразил я рыцарю де Руж. — Просто я внял увещеваниям отца Жильбера и отпустил его на все четыре стороны. Ибо жизнь в плотском грехе хоть и скрашивает трудности странствий, но сильно отягощает душу.
Мое благочестие тронуло почтенного отца Жильбера, он даже порозовел от удовольствия и, вероятно, сразу же записал еще одну спасенную из цепких рук дьявола душу на свой лицевой счет. С прискорбием, однако, должен сказать, что со мной он, кажется, поторопился. Впрочем, эти свои сомнения я не стал высказывать вслух, чтобы не огорчать симпатичного мне человека.