Остров Русь
Шрифт:
Только и дуб внезапно вниз стал расти. Превратился в пальму обычную, высоты невеликой. Упал вниз меч богатырский, а на него Иван сверху шмякнулся. Да так больно! Вся стойкость богатырская куда-то делась!
Встать попробовал — а кладенец к земле-матушке тянет. Пришлось отвязать себя от меча, да и оглядеться вокруг.
А вокруг чудеса творились диковинные. Дубы да ивы в пальмы и манговые деревья превращались! Буренушки в отдалении пасущиеся, буренушками остались, а вот бык, что их крыть готовился, носорогом обернулся! Кладенец, на земле валявшийся, скукожился и железячкой
«Этнографический музей», на вывеске было написано.
Глава восьмая, последняя, в которой Кащей объявляет, что этнос порождает эпос, но Ивану это ни о чем не говорит
А другую надпись — «хранилище» — Иван прочел на двери в темницу. Пошатываясь, спустился по лесенке. Кощей снова стал маленьким лысеньким толстячком. Само-собой, уменьшившись, его руки и ноги из оков выскользнули. Теперь, сидя на глиняном полу, он, морщась и постанывая, растирал запястья и лодыжки. Увидев Ивана, скривился в подобии улыбки:
— Серьезный вы человек, Иван Иванович. Сумели таки! Да только и сами не рады, как я погляжу.
— Да что случилось-то, Кащей?! Что со мною? Что с замком? Что... Вообще?...
— Сережки-то Василисины при вас? — вместо ответа задал вопрос Кащей.
— Тута они, куда ж им деться-то? — разжал Иван потную ладонь, демонстрируя синевато поблескивающие пластинки.
— Дайте хоть полюбуюсь на них...
— Ишь, чего захотел! — снова сжал кулак Иван. — Хватит! Налюбовался!
— Да бросьте, Иван Иванович, — махнул Кощей рукой досадливо, — чего боитесь-то? Силушка-то моя улетучилась вся.
— Так ведь и у меня — улетучилась, — смущенно признался Иван.
— И чего ж тогда нам, каликам немощным, таиться друг от друга теперича?..
— И то правда, — вздохнул Иван и протянул серьги Кащею.
Тот, близоруко прищурившись, поднес украшения к глазам, шмыгнул носом растроганно и, сказав самому себе задумчиво: «С них-то все и началось...», обратно Ивану вернул.
— Да что началось-то?! — вновь обозлился Иван, — признавайся, Кащей проклятый!
— Ладно, — кивнул тот, — начнем с того, что звать меня на самом деле Манарбит. А Кащей... Еще в юности я увлекся изучением русской культуры, выяснил, что у меня самого предки были русскими, стал доискиваться корней своей родословной и узнал, что фамилия моих пра-пра-прадедов — Кащеевы. А уж потом, после Преобразования...
— Какого такого преобразования? — потряс головой Иван. — О чем ты?
Кащей с кряхтеньем поднялся на ноги.
— Иван Иванович, да что мы тут-то, на складе, беседуем? Пройдемте наверх, кофею выпьем.
Взяв Ивана за руку, он прихрамывая двинулся вверх по лестнице и продолжил разговор неожиданным вопросом:
— Иван Иванович, где, по вашему, мы находимся?
— Как где, тать проклятый, — неуверенно
— Да нет же, Иван Иванович, я шире, шире спрашиваю. В земле какой, в каком краю? А?
— Совсем обалдел аль издеваешься? На Руси мы! Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!
Кащей, ухмыльнувшись, глянул на Ивана искоса и сообщил:
— Четверть века назад остров сей носил название Мадагаскар. В Африке мы.
— В Африке?! — не поверил своим ушам Иван. И вспомнил тут же песенку Кубатаеву да бормотание его... «Ах, басурман!!! — возмутился он про себя, — издевался, выходит!» Но от бессилия гнев его вылился лишь в жалобный стон: — О-о... в Африке...
— Да, — твердо сказал Кащей, садясь в кресло. — В Африке. Сие — остров Мадагаскар, — плавно окинул он рукой пространство вокруг себя, — двадцать пятый век от Рождества Христова.
Выпучив глаза, Иван рухнул в кресло напротив, и Кощей продолжил свой рассказ, включив по ходу кофеварку.
...В середине третьего тысячелетия, когда в результате войн и естественной ассимиляции все нации и народности напрочь перемешались, неожиданно вспыхнула повальная мода «восстанавливать» свою национальность, изучать «родные» язык и культуру.
Одну из самых сильных и фанатичных групп составили те, кто поклонялся всему русскому. Они называли себя «Новые Славянофилы». И именно они настояли на создании «этнического заповедника» — места, где было максимально воссоздано все русское — архитектура, одежда, быт, язык... Сюда съехались историки, археологи, психологи, лингвисты, литературоведы и другие ученые, по тем или иным причинам имеющие интерес к русской культуре. А так же съехалось огромное количество «диких» Новых Славянофилов. Город Антананариву в Киев переименовали, поселенья мелкие — в Москву, Муром, Псков да прочую Рязань.
Правда, не очень понятно, почему под русский этнический заповедник всеземное правительство выделило Мадагаскар... Возможно, чтобы другим неповадно было... Недаром же второй по численности группе — фанатам национальной культуры государства Буркина-Фасо — всеземное правительство выделило участок земли в Гренландии. Фасисты-буркинисты протянули недолго... А вот Славянофилы оказались крепче. Выстроили избы, оделись в русские одежды, говорили, само-собой, только по-русски... В самом центре Мадагаскара расположился этнографический музей с экспонатами разными. В том же здании — небольшая лаборатория, которой и заведовал Манарбит Кащеев, руководя группой талантливых ученых-славянофилов.
В теории Кащеева причудливо переплелись физика и философия.
Физика. Человечество издавна мучает вопрос — что такое гравитация? В ХХV столетии люди уже научились управлять ею. Но природа ее осталась неясной. Почему тела притягиваются друг к другу? Каков механизм?!! Есть только гипотезы, для удобства принимаемые за аксиомы.
По теории Кащеева, гравитация — сила магическая. Потому с научной точки зрения и необъяснимая. Предметы притягиваются друг к другу, и все тут. Магия. А так тупо она действует потому, что ничем разумным не управляется.