Остров Русь
Шрифт:
Теперь из области философии. Есть такое понятие — «этнос». Но что это такое, никто толком не знает. То ли национальное сознание, то ли совокупность идей одного народа, то ли его культура, то ли что-то генетическое... Древний ученый Бердяев утверждал, на этот счет одно, ученый Соловьев — другое... Теперь же, когда и народов-то отдельных не стало, и вовсе черт ногу сломит...
Кащеев открыл, что подсознания людей на небольших расстояниях телепатически взаимодействуют. Подсознания людей одной национальности схожи, и там, где таких людей много, их подсознания входят в резонанс. И возникает КОЛЛЕКТИВНОЕ ПОДСОЗНАНИЕ.
И наконец главное в теории Кащеева. Оказывается именно этнос способен взаимодействовать с гравитационным (магическим) полем. Тут-то и возникает этномагическое поле (ЭМ-поле), преобразующее обычную реальность в реальность сказочную...
Иван не понял ничего. Перебивать же Кащея у него просто сил не было. Но кофе подействовало на него бодряще, и в этом месте он все-таки вымолвил:
— К чему клонишь-то, злыдень? Какую-такую реальность?
— Сколько вам лет, юноша?
— Осьмнадцать минуло.
— Вот в том-то и дело. Вы родились тогда, когда Преобразование реальности уже свершилось, и все окружающее казалось вам естественным. Вот люди из реального мира сразу поняли бы...
В этот миг дверь отворилась, и на пороге показались двое — Кубатай с оголенной сабелькой в руках и Смолянин, понурый, держащийся, словно баба на сносях, за поясницу.
— Кащей, он же — Кащеев, он же — Манарбит! — вскричал Кубатай, — Именем верховного правительства Земли, вы арестованы!
— Что ж, — вздохнул Кащей, — рано или поздно это должно было случиться...
— Хотя, честно сказать, мне вовсе не охота вас арестовывать, — продолжил Кубатай уже не так решительно.
— Почему это? — приободрился Кащей.
— Остров Русь — единственное место, где я мог по-настоящему отдохнуть, — объяснил Кубатай.
— Зачем же вы тогда помогали бедному юноше? — кивнул Кащей на Ивана-дурака.
Кубатай выпятил грудь:
— Это мой долг: вы искажаете реальность, а я — сотрудник Департамента Защиты Реальности!
— Это-то я сразу понял, — кивнул Кащей. — Как там у вас, кстати, все по-старому? На прыгоходах по кочкам скачете, в космос нельзя, в прошлое — нельзя?..
— По-старому, — сокрушенно махнул рукой Кубатай.
— И вы все это защищаете? — легкая презрительная улыбка скользнула по лицу Кащея.
Кубатай насупился, но тут на его защиту встал Смолянин:
— Да он, вообще-то, космолетчик. Генерал-сержант. Он тут случайно, в отпуске. На боянскую тусовку прилетел. Любит, шельма, тусовки. Прямо хлебом не корми, дай потусоваться...
Напряжение как-то само собой спало, и Кащей пригласил новоприбывших гостеприимным жестом:
— Да вы присаживайтесь. В ногах правды нет.
— Понимаете, Манарбит, — заговорил Кубатай, усаживаясь, — очень уж случай удобный. До сих пор никто из местных на вас идти не решался. Ваня, вот, первый, — кивнул он на юношу, — от того, что дурак, наверное.
— Но-но, — насупился Иван и сделал рукой вялый протестующий жест.
— А чего ж ДЗР-овцы сами ни разу прийти не пробовали? — спросил Кащей. — На вас-то, нерусей, поле не действует.
— Пробовали! — махнул рукой Кубатай. — Но в эпицентре действия вашего транслятора «неруси», как вы нас называете, черт знает во что превращаются: кто в колобка, кто в зайчика, а кто и вовсе — в щелкунчика какого-то. Вот и сейчас — я в кота превратился, а он — в утку.
— Так ты, гад, выходит,
— В утку, говорите? — вмешался Кащей, восхищенно разглядывая его руки. — Я так и думал! Продолжительное воздействие ЭМ-поля вызывает необратимые последствия!
— Не, — смутился Смолянин и спрятал руки за спину, — это у меня и раньше так было.
— Жаль, жаль, — вздохнул Кащей.
А у Ивана от всей этой трескотни в голове засело только одно слово.
— «Транслятор», — повторил он, — что это такое?
— А юноша не так глуп, как может показаться, — обрадованно сообщил Кащей. — Видите ли, взаимодействие гравитации с этносом происходит далеко не всегда. Точнее — крайне редко. А образуемое поле — нестойко. Самый, пожалуй, заметный исторический прецедент — описанная некиим очевидцем Гоголем ночь перед Рождеством — где-то в конце ХIХ века. Известен ряд более слабых проявлений. Обычно как: сольются все необходимые факторы, и на небольшом участке площади возникает ЭМ-поле. Тут и превратится, к примеру, какая-нибудь бедная женщина в ведьму. Полетает, побезобразничает, как, например описано некиим очевидцем Булгаковым, затем — вернется домой, и все напрочь забудет. А свидетелям потом, само-собой, не верит никто. Иногда решают, что они — психически не нормальны... Думаю, раньше, когда все народы еще не перемешались, и когда люди в чудеса верили, ЭМ-поле все же почаще возникало... Хорошо, когда свидетелем оказывался литератор, он мог хотя бы подробно увиденное описать и выдать за игру собственной фантазии... Так вот, в моей лаборатории был построен транслятор некоего катализирующего поля, которое делало взаимодействие гравитации с этносом прочным и нерушимым.
— Ничего не понимаю, — потряс Иван головой. Потом вспомнил рассказ пленного печенега и добавил: — Хотя, что-то понимаю... Выходит, кроме как на Руси, нигде никаких чудес не случается?
— Никаких, — подтвердил Кащей. А Кубатай покивал уныло.
— А почему все именно так? — невразумительно спросил Иван. И уточнил: — Ну, почему именно баба Яга, именно скатерть-самобранка?..
— Браво, юноша! — воскликнул Кащей. — Вопрос очень и очень верный. Видите ли, управляется-то ЭМ-поле не сознанием, а ПОДСОЗНАНИЕМ, и не одного человека, а многих. Видимо, вся эта вами перечисленная чертовщина — глубоко в подсознании каждого русского человека сидит.
— А сережки Василисины тут при чем?
— Для излучателя транслятора необходимы были две пластины из венерианского минерала «призмалита». Именно из этого камня и именно такой формы и были серьги моей бывшей сокурсницы Василисы...
— Так это что же теперь на Руси-то делается?! — встрепенулся Иван. — Богатыри теперь — не богатыри, сапоги — не скороходы, а Марья моя — не искусница?!
— Точно, — подтвердил Кащей.
— Ох вы бедные, да несчастные — люди русские!.. — запричитал Иван, — Как живется-то вам нынче тягостно! — он поднял блестящие от слез глаза на Кащея. — Ведь по себе чувствую... Глянь на басурманов-то этих — кивнул он на Кубатая со Смолянином, — им что поле, что не поле — все едино, а у меня, человека исконно русского, словно лопнуло что внутри...