Остров
Шрифт:
Стритер больно ткнул дулом пистолета Хэтча в ухо, и тот тщетно попытался отстраниться.
— Неужели вы не понимаете? Один только бог знает, насколько радиоактивен меч. Если вы откроете крышку, то убьете не только себя, но и множество других людей. Вы…
— Я достаточно вас слушал, — перебил Нейдельман и посмотрел на Хэтча. — Забавно. Мне и в голову не приходило, что это будете вы. Когда я вел переговоры с нашими инвесторами и мы пытались оценить риск, вы всегда оставались одной из немногих постоянных величин среди переменных в уравнении. Вы ненавидите сокровища. Вы никому не даете вести
Магнусен закончила сварку и встала.
— Готово, капитан, — сказала она, снимая маску.
Инженер потянулась к рубильнику, который включал лебедку. Послышалось гудение, трос натянулся, с громким скрежетом подняв вырезанный кусок железной плиты. Магнусен аккуратно отвела его в дальний угол и положила на землю.
Глаза Хэтча невольно вернулись к отверстию, прорезанному в плите. Снизу исходил слабый аромат амбры, благовоний и сандалового дерева.
— Опустите свет, — сказал капитан.
Дрожа от сдерживаемого волнения, Магнусен сняла один из светильников со стены и опустила его в отверстие. Нейдельман встал на колени и осторожно заглянул внутрь.
Наступило долгое молчание, прерываемое лишь тихим шелестом капающей воды, слабым шипением вентиляционной системы и далекими раскатами грома. Наконец капитан поднялся на ноги, слегка пошатнулся, но тут же взял себя в руки. Его лицо застыло, превратившись в маску, влажная кожа заметно побледнела. Борясь с охватившими его эмоциями, он кивнул Магнусен.
Она сразу же опустилась на колени и заглянула в отверстие. Хэтч услышал, как она ахнула, и эхо глухо подхватило ее голос. В течение нескольких долгих минут она молча стояла у отверстия. Затем встала и отошла в сторону.
Нейдельман кивнул Хэтчу.
— Теперь ваша очередь.
— Моя?
— Верно. Я не такой бесчувственный, как вам кажется. Половина этих сокровищ должна была принадлежать вам. Только благодаря вам мы получили возможность вести здесь раскопки. И за это я вам благодарен, несмотря на неприятности, которые вы нам причинили. Не сомневаюсь, что вы захотите взглянуть на то, ради чего мы так напряженно работали.
Хэтч сделал глубокий вдох.
— Капитан, в моем кабинете есть счетчик Гейгера. Я не прошу, чтобы вы поверили мне на слово…
Нейдельман ударил его в челюсть. Удар был не слишком сильным, но невыносимая боль пронзила рот и отдалась в ухе Хэтча. Он упал на колени, краем глаза успев отметить, как исказилось гневом покрасневшее лицо капитана.
Нейдельман молча показал на железную плиту. Стритер схватил Хэтча за волосы и заставил опустить голову в отверстие.
Хэтч заморгал, пытаясь понять, что он видит. Светильник раскачивался, тени метались внутри небольшого помещения с железными стенами. Дно имело форму квадрата со стороной около десяти футов, железные стены покрылись ржавчиной, но оставались неповрежденными. Хэтч забыл о боли и о руке Стритера, державшей его за волосы. Забыл о Нейдельмане, забыл обо всем.
Еще мальчишкой он видел фотографию внутреннего помещения гробницы Тутанхамона.
Он видел, что когда-то сокровища были тщательно сложены и рассортированы людьми Окхема. Но время сделало свое дело. Кожаные мешки сгнили и лопнули, из них высыпались струйки золотых и серебряных монет. Из прогнивших бочек высыпались неограненные изумруды, рубины, темные, как свиная кровь, сапфиры, мерцающие в неровном свете, топазы, аметисты, жемчужины, повсюду лежали алмазы, маленькие и крупные, ограненные и нет. Возле одной из стен были сложены слоновьи бивни и рога нарвала, потрескавшиеся и пожелтевшие. У другой Хэтч заметил рулоны материи — когда-то это были роскошные шелка; теперь ткань превратилась в черную золу с золотыми прожилками.
У третьей стены выстроились пирамидой небольшие деревянные ящики. Боковина одного из стоявших наверху отвалилась, и Хэтч увидел торцы золотых брусков — сотни, возможно, тысячи. Вдоль последней стены грудились ящики и сумки всех видов и размеров, некоторые из них развалились, и их содержимое высыпалось на пол, открыв взору множество церковных сокровищ: золотые кресты, инкрустированные жемчугом и самоцветами, щедро изукрашенные золотые кубки. Рядом лопнул еще один мешок — из него торчали золотые эполеты неудачливых капитанов.
А посреди красовался длинный свинцовый саркофаг, украшенный золотом и покрытый железными полосами, прикованными к полу. Массивный бронзовый замок частично скрывал золотое изображение обнаженного меча, выгравированное на крышке.
Пока Хэтч смотрел вниз, еще один из мешков лопнул, и наружу хлынул поток золотых дублонов, растекаясь ручьями среди других сокровищ.
Затем доктора рывком поставили на ноги, и удивительное, кошмарное видение исчезло.
— Подготовьте все на поверхности, — приказал Нейдельман. — Сандра проследит за подъемом сокровищ. Два трейлера прицеплены к вездеходу, верно? Мы сумеем переправить большую часть сокровищ на «Грифон» за полдюжины поездок. Больше рисковать нельзя.
— А что делать с ним? — спросил Стритер.
Нейдельман лишь молча кивнул. На лице Стритера появилась довольная улыбка, и он поднял пистолет к голове Хэтча.
— Не здесь, — пробормотал Нейдельман. Ярость прошла, теперь он задумчиво смотрел в сторону сокровищ. — Все должно выглядеть как несчастный случай. Я не хочу, чтобы течение вынесло труп с пулей в голове. Отведи его в боковой туннель или…
Он помолчал.
— Пусть он отправляется к брату, — сказал Нейдельман, бросив короткий взгляд на Стритера, а потом вновь посмотрел в сторону сокровищ. — И, мистер Стритер…
Стритер молча повернулся к Нейдельману.
— Ты сказал, что Изобель могла уцелеть. Постарайся, чтобы этого не произошло.
ГЛАВА 52
Когда Бонтер осторожно взбиралась на наблюдательный пост, готовая мгновенно соскочить на землю, Рэнкин повернулся и увидел ее. На его бородатом лице появилась радостная улыбка, которая тут же исчезла, как только он получше пригляделся к напарнице.
— Изобель! — закричал он, подбегая к ней. — Ты совсем промокла. Что подери, что случилось? У тебя лицо в крови!