Остров

Лаймон Ричард Карл

Она стояла на песке, широко расставив ноги: гавайская рубашка отдувалась за ее спиной, волосы развевались. Левой рукой она подпирала обнаженное, если не считать тонкой полоски плавок, бедро, в правой сжимала копье. Кончик копья был погружен в песок у ее стопы, но все равно оно было выше ее головы.

Как жаль, что я не мог ее сфотографировать в этот момент.

А ведь Эндрю брал с собой фотоаппарат. (О чем я совершенно забыл, пока не увидел Кимберли в этой потрясающей позе.) Он должен быть в корзинке. Насколько мне известно, никто

не вынимал его после взрыва яхты. Все же лучше, пожалуй, мне его не трогать. Во-первых, фотоаппарат не мой. Во-вторых, бегать с фотоаппаратом в такой день – слишком цинично.

Однако нам следовало бы сделать снимки тел. Никто не догадался. Должно быть, все остальные так же забыли о фотоаппарате, как я.

Фотографии действительно могли бы стать убедительным доказательством причин смерти Кита и Эндрю. (Эндрю на дне морском, но Кита еще можно было бы извлечь из его временной усыпальницы и сделать несколько снимков. Впрочем, выступать с подобным предложением я не собираюсь.)

Настроение мое резко изменилось после оклика Кимберли – не говоря уже о том, как потрясающе она выглядела.

Мы собрались возле груды нашего добра (у костра было слишком жарко и к нему мы подходили теперь крайне редко) и уселись вокруг нее на песке. Как обычно, заботы по приготовлению пищи взяла на себя Билли. Мы ели крекеры и сыр, оставшиеся после пикника. Сыр был двух разновидностей: острый швейцарский и копченый “эдам”. Резала Билли армейским складным ножом Эндрю. Еще она раскупорила бутылку вина, которую Кит поднял со дна бухты. Это было “каберне совиньон Глен-Аллен”, и, несмотря на то, что вино было теплым, вкус его показался удивительным. Мы передавали бутылку по кругу, запивая вином сыр и крекеры. И болтали.

Сначала это была светская беседа. О еде, вине и погоде. Словно никто не хотел затрагивать неприятную тему. Но через десять минут Кимберли неожиданно произнесла:

– Я видела, кто это сделал.

Бац!

Тишина.

Все прекратили жевать и уставились на нее.

Мы понимали, что она имела в виду убийцу.

Поскольку большую часть времени Кимберли плыла с опущенной вниз головой, думаю, все считали, что она не могла его разглядеть.

Мы ждали, что она назовет имя убийцы. Но ее лицо было красноречивее любых слов. Тельма вскрикнула:

– Нет!

– Мне очень жаль, – едва слышно вымолвила Кимберли, став мрачнее тучи.

– Уэзли мертв!

– Нет. Я видела его так же четко, как вижу теперь тебя.

– Нет, это неправда.

– Прости, Тельма. Это был он. Именно его я видела. И это он убил папу.

– Ты лжешь!

Кимберли покачала головой.

– Я долго раздумывала, говорить ли мне. Уже почти решила притвориться, что не видела убийцу. Но это не привело бы ни к чему хорошему. Понимаю, как это тяжело, но тебе придется взглянуть правде в глаза: Уэзли жив и он убивает нас.

– Нет! – завопила Тельма. – Это ложь! – И разревелась. В руке она все еще держала надкушенный крекер с ломтиком сыра.

Думал, выбросит его. Как же. Запихнула в рот. Затем перекувыркнулась назад, отползла на четвереньках подальше от нашей группы. Пошатываясь, поднялась на ноги и поковыляла прочь.

Кимберли тоже начала подниматься. Билли подняла руку и слегка покачала головой:

– Нужно придумать какой-нибудь план. С ней все будет в порядке.

И Кимберли села на место.

Тельма остановилась почти у самой воды и опустилась на песок спиной к нам.

Теперь, когда Тельма была вне пределов слышимости, Кимберли словно подменили. Гнев, казалось, переполнял ее:

– Грязный ублюдок! Я догадывалась, что это он. И Кита наверняка убил он.

– Вероятно, он вознамерился убить нас всех, – заметила Билли.

– Сначала мужчин, – добавил я.

– Что же нам делать? – спросила Конни. Похоже, она была больше напугана, чем ее мать или Кимберли.

– Нельзя сидеть сложа руки и ждать его следующего хода, – заявила Билли.

– Догадываюсь, кто на очереди, – промолвил я. И хотя Билли кивнула в знак согласия, она сказала:

– Им может оказаться любой другой, потерявший бдительность человек. Как я понимаю, он начал с Кита, затем убрал Эндрю, но... не мог же он наверняка знать, кто поплывет сегодня утром за шлюпкой. – Она в нерешительности остановилась. – Когда я думаю о том, как мы чуть было не отказались от попытки ее спасти...

– Если бы я только придержала свой глупый язык, – пожалела Конни.

– Не в этом дело, – произнес я. – Эндрю сам не хотел терять лодку.

– А я могла бы его остановить, – вымолвила Билли.

– Никто не виноват, – вмешалась Кимберли. – Никто, кроме Уэзли.

– Он чертовски хитрый, – заметил я. – Нам надо быть предельно осторожными.

– Одна осторожность нам не поможет, – возразила Билли.

Кимберли согласно кивнула головой.

– Нам нужен план действий.

– Я все еще убеждена, что нам следует покинуть остров. – Это была, разумеется, Конни.

– Нет, – возразила Билли. – Твой отец был абсолютно прав на этот счет: здесь у нас есть еда и вода, и мы сможем прожить тут бесконечно долго.

– Ага, как же. И взгляни, чем это для него кончилось.

– Это сделал Уэзли, – напомнила Кимберли. – Поэтому нам надо устранить его.

– Или самоустраниться, – предположил я. Билли удивленно взглянула на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Он не сможет нас убить, если не сумеет нас отыскать.

– Ты предлагаешь прятаться?

– Это всего лишь предположение. Все дело в том, что прежде чем мы сможем что-нибудь предпринять против него, нам надо его найти. А сделать это весьма непросто. Он же, напротив, отлично знает, где мы. Потому что здесь, на берегу, мы все время на виду. Ему достаточно спрятаться где-нибудь поблизости в зарослях и выжидать благоприятного времени для нанесения удара. Но что, если он придет, а нас здесь уже не будет?