Остров

Лаймон Ричард Карл

Возможно, именно поэтому и стараюсь не упустить ни одной подробности, которая, по моему мнению, может оказаться важной. Поскольку не ведаю, как все обернется...

Может, если я перестану переводить время и бумагу на подобную ерунду, я буду продвигаться скорее?

Что-то все равно придется урезать, потому что уже исписана добрая половина тетради. И хотя я пишу с обеих сторон каждого листа, бумага, судя по всему, закончится раньше, чем достойные описания события – по крайней мере, если наше пребывание здесь затянется

еще на много дней.

Что же, попытаюсь относиться более избирательно к тому, что заношу в дневник. И с этого момента начну писать очень-очень мелко.

А что, если бумага все же закончится, и произойдет это именно потому, что я слишком пространно пишу о том, что заканчивается бумага?

В жизни так много иронии.

До завтра. Надеюсь еще встретиться.

День шестой

Охота (часть вторая)

А вот и мы.

Начинается шестой день нашего пребывания на острове.

Рассвет.

Никто не возражал против того, чтобы я отдежурил последнюю ночную смену и был свободен днем для работы над дневником. Несколько минут назад меня разбудила Кимберли, чтобы я сменил ее. Сама она только что удалилась к своему ложу. Билли и Конни, похоже, крепко спят.

Сидеть одному у огня на рассвете так приятно и спокойно. Тихий шелест набегающих волн, потрескивание и шипение костра, редкие пронзительные крики птиц из джунглей.

Но, к делу.

День вчерашний и наша охота за Уэзли и Тельмой.

Остановился я на том, как мы уже подходили к лагуне.

Преодолев остаток пути, который оказался самым трудным, потому что пришлось взбираться по крутым скалам, мы очутились в нескольких футах от ее берега.

Размеры лагуны превзошли мои ожидания – примерно пятьдесят ярдов в ширину и раза в два больше в длину. Еще я думал, что вся береговая линия будет на виду, но там было так много изгибов, мысиков и небольших бухточек, что довольно значительная часть лагуны не просматривалась с того места, где мы стояли.

Но вид открывался удивительный. Поверхность воды была настолько гладкой, что практически не возникло даже ряби, и лишь небольшой водопад, прямо перед нами на противоположной стороне, взрывал ее миллионами брызг.

В том месте, где водопад срывался со скалы футах в десяти-пятнадцати над лагуной, образовывался серебряный водяной завиток. Нависая над отвесной скалой блестящей и прозрачной завесой, водопад с тихими всплесками вливался в лагуну.

Сама лагуна напоминала огромное темное зеркало, в котором с мельчайшими подробностями отражались перевернутые скалистые берега, прибрежный кустарник и гигантские деревья.

Как завороженные, мы простояли какое-то время на берегу, восторженно оглядывая лагуну.

Никаких следов присутствия Уэзли и Тельмы, как мы и ожидали. Вообще трудно было поверить в то, что здесь бывали

люди – хотя я точно знал, что Кимберли и Кит приходили к лагуне утром того первого дня нашего пребывания на острове, когда взорвалась яхта. Место казалось таким глухим и первобытным, что меня вовсе не удивило бы, если из воды появился бы динозавр. Как в “Потерянном мире”, “Кинг-Конго” или “Парке Юрского периода”.

Однако представителями фауны пока что были только различные крылатые. Насекомые и птицы. И ни одного птеродактиля.

– Я пошла в воду, – объявила Конни, и, опустив на землю копье и томагавк, начала разуваться.

– Лучше не все сразу, – предупредила Кимберли. – Кто-то должен остаться на берегу с...

– ...оружием, – вставила Конни.

– Я останусь, – вызвался я.

– По очереди, – сказала мне Билли. – Через несколько минут я выйду и сменю тебя.

– Замечательно, – обрадовался я.

– Подарим себе эти полчаса, – предложила Кимберли. – А затем прочешем берег. Может, удастся отыскать какие-нибудь следы сестрицы и Уэзли или иным образом выйти на них.

– Если они вообще здесь были, – скептически произнесла Билли.

– Будь я Уэзли, именно сюда бы я и пришла. И убежище устроила бы где-нибудь поблизости. Базовый лагерь. – Обернувшись ко мне, Кимберли продолжила: – Так что гляди в оба.

– Смотри, чтобы никто не подкрался сзади, – предостерегла Билли.

– И за нами посматривай, – добавила Кимберли. – В лагуне мы будем почти беззащитны.

Это было нечто вроде намека на то, чтобы наблюдать за Конни, которая успела уже переплыть на другой берег и встала под водопад. На наших глазах она стянула с себя тенниску, свернула ее в комок и начала тереть ею лицо.

– Как бы мне хотелось, чтобы она поскорее адаптировалась, – пробормотала Билли.

– Она переживает сейчас трудные времена, – заметила Кимберли.

– Нам всем нелегко. Это не оправдание.

– Ладно, пойдем в воду.

Сложив на берегу в одну кучу копья, томагавки, веревочные портупеи, гавайскую рубашку, армейский складной нож и обувь, они погрузились в воду.

Кимберли сделала это прыжком. И получилось у нее намного техничнее, чем у Конни, – она вошла в воду почти без брызг. Я любовался тем, как скользила она под водой – длинное холеное тело, струящиеся по спине черные волосы, пестрым скатом планирующий в полумраке треугольник бикини. Поверхность воды над нею отражала небо, прибрежные скалы и джунгли, и создавалось впечатление, что Кимберли скользит под прозрачным полотном художника-пейзажиста.

Билли, которой недоставало спортивности и бесшабашности Кимберли, осторожно спустилась к берегу и медленно вошла в воду. Ступала осторожно, словно боялась наступить на что-нибудь. Зайдя в воду по бедра, наклонилась вперед и, повернувшись набок, медленно поплыла кролем.